В Ипатьевской летописи описаны просьбы половцев о помощи со стороны русских князей:

«Прибегшим же половцем в Рускую землю, глаголющим же им руским князем: „Аще не поможета нам, мы ныне исечени быхом, а вы наутрие исечени будете”.

Бывшю же совету всих князеи во граде Кыеве. Створиша совет: „Луче ны бы есть приятии я на чюжеи земле, нежели на своеи”. Тогда бо беахуть Мстислав Романович в Кыеве, а Мстислав в Козельске и в Чернигове, а Мстислав Мстиславич в Галиче, то бо беаху стареишины в Рускои земли. Юрья же князя великого Суждальского не бы в том совете. Се же паки млади князи: Данил Романович, Михаил Всеволодович, Всеволод Мстиславич Кыевскыи, инии мнозии князи. Тогда же великыи князь половецкыи крестися Бастыи. Василька же не бе, бе бо в Володимере млад». (5, 740–741)

Половцы обратились к русским князьям, предупреждая, что если их изрубят ныне, то русских изрубят на утро следующего дня. В Киеве был собран военный совет, на котором было решено встретить захватчиков в чужой земле, не дожидаясь их вторжения.

На совете из старших князей были великий князь киевский Мстислав Романович, черниговский князь Мстислав Святославич, галицкий князь Мстислав Мстиславич Удатный (двоюродный брат Мстислава Романовича). Великий князь владимирский Юрий Всеволодович в совете участия не принял. В Залесской земле утвердился титул великого князя. К двум великим князьям стали приближаться по знатности черниговский и галицкий князья. После Батыева нашествия, приведшего к развалу Киевской Руси, черниговский и галицкий князья также стали великими князьями. Позднее количество великих князей увеличилось.

Из младших князей названы волынский князь Даниил Романович, Михаил Всеволодович (князь Новгорода-Северского, будущий Михаил Черниговский), Всеволод Мстиславич (сын Мстислава Романовича).

Василько, брат Даниила, был несовершеннолетним и остался во Владимире-Волынском. На совете присутствовали иные непоименованные князья. Особое внимание к волынским князьям выдаёт в составителе рассказа выходца из западных областей. Во время съезда князей крестился великий князь половецкий Бастый.

В Лаврентьевской летописи приход завоевателей описан кратко:

«И мы слышахом яко многы страны поплениша Ясы, Обезы, Касогы, и половец безбожных множество избиша, а инех загнаша и тако измроша убиваеми гневом Божьим и пречистыя Его Матере. Много бо зла сотвориша ти окаяннии половци Рускои земли. Того ради всемилостивыи Бог хотя погубити и наказати безбожныя сыны Измаиловы куманы, яко да отмстят кровь христьянску. Иеже и бысть над ними беззаконными. Проидоша бо ти таурмени всю страну Куманску и придоша близ Руси идеже зовется вал Половечскыи.

И слышавше я рустии князи Мстислав Киевскыи и Мстислав Торопичскыи и Черниговскыи, прочии князи, здумаша итии на ня, мняще яко ти поидут (половци. – В. Т.) к ним. И послашася в Володимер к великому князю Юргю сыну Всеволожю прося помочи у него». (11, 446)

Мстислав Святославич ошибочно назван торопецким князем. Торопцом правил Давид-Всеволод Мстиславич (брат Мстислава Удатного). Монголы не были неожиданными врагами, так как до Руси доходили известия о завоевании ими многих стран и народов. Не осознавая общности нависшей над народами Восточной Европы угрозы сокрушительного нашествия, летописец близоруко радуется постигшей кочевников беде. Монголов он называет таурменами, путая их из-за созвучного названия татары со среднеазиатскими туркменами. Западная часть Туркестана, с которым связывали туркмен, входила в состав улуса Джучи. Наличие в его армии туркмен облегчило путаницу.

 Завоеватели прошли всю землю расселения куманов-половцев и вышли к границе Руси у Половецкого вала. Половцы валов не строили. Подразумеваются так называемые Змиевы валы, разбросанные на обширных пространствах степи с концентрацией вдоль правых и левых притоков Днепра. Ближайшими к дорогам, ведущим с Дона, были валы, идущие вдоль рек Сула, Хорол и Ворскла, протекавших по пограничному Переяславскому княжеству.

Князья опасались перехода половцев на сторону монголов, что осложнило бы отражение нашествия. Они запросили у Юрия Всеволодовича помощи, тот отправил отряд со своим племянником Василько Константиновичем, не успевший, по мнению летописцев, присоединиться к войску.

Татищев главным переговорщиком со стороны половцев называет хана Котяна (Котяк):

«Котяк же, оставя тут людей своих, поехал к зятю своему Мстиславу Мстиславичу Галицкому и принес ему дары многие: кони, верблюды и протчая. И одарил его и всех князей руских, прося у всех помочи противо татар, представляя, что: „Ныне сей народ, неведомый нам и никогда неслыханный, пришел на нас и нашу землю попленили. И если их великое множество все совокупно не удержим, и вы нам не поможете, то потом, пришед на вас, то же учинят. Того ради мы вам представляем, дабы о том внятно разсудили, и как нас, так паче себя от конечной погибели спасли”. Потом прислали к великому князю в Киев о том просить.

Князь великий Мстислав Романович, слыша то, послал ко всем князем русским, червенским и северским, тако ж и к Юрию Всеволодовичу, созывая всех на съезд со всеми их войски, объявляя им так великаго и свирепаго народа нашествие к странам руским, представляя: „Если ныне совокупною силою их не удержим и половец не обороним, а половцы им поддадутся, тогда нам всем тяжчае будет”. На оное все согласились и обесчали по крайней возможности больше войск собрать и неумедля прийти, но многие, не хотя пашен оставить, с малыми войски шли». (26, 215)

В качестве примера участия в войне малых сил князей автор далее привёл рассказ об отправке из Залесской земли ростовского отряда в 800 человек во главе с Васильком Константиновичем.

Половецкий вал появился из рассказа об откочёвке в русские пределы Котяка. В Летописи по Академическому списку он назван Котяном, и эта форма его имени является в литературе общеупотребительной. Подразумевались Змиевы валы в районе города Треполя. Монголы преследовали половцев до Днепра, и Котян, спасаясь от них, переправился через Днепр. Он подкочевал с ордой к Треполю под защиту русских пограничников, оставил там своих людей и поехал за помощью к Мстиславу Удатному.

В Летописи по Академическому списку приведена наиболее полная речь Котяна, которая в переработках была использована в иных летописях:

«А Котян с иными князьми и со останком половец прибегоша идеже зовется вал Половецкыи. А Данил Кобякович и Оурии (Юрий. – В. Т.) убьена быста. А инии половци мнози разбегошася в Рускую землю. Сеи же Котян бе тесть Мстиславу Мстиславичу Галитскому. И приде с поклоном с князи половетскими в Галич к князю Мстиславу зятю и ко всем князем руским и дары принесе многы: кони, вельбуды и буволы и девки и одари князеи рускых, а ркучи тако: „Нашу землю отиали днес, а вашу заутра возмут пришед. Побороните нас, аще не поможете нам, мы ныне иссечени будем, а вы наутрии иссечении будете”. И помолися Котян зятю своему о пособьи. Мстислав же нача молитися князем рускым братии своеи рече: „Аже мы брате сим не поможем, то си имут предатися им, то их болши будет сила”. И тако думавше много и яшася пособити Котяню моления, слушая князь половеческых. Бывшу же совету всех князей в Киеве. И сотвориша совет сице: „Луче бы ны есть приять я на чюжеи земли, нежели на своеи и начаша вои строити которыиждо свою власть”». (11, 504–505)

После гибели Даниила Кобяковича и Юрия Кончаковича половцев возглавил Котян. Он привёл остатки половцев, но его орда не подверглась погрому. В отличие от умиравших с голоду ограбленных сородичей он сохранил большие богатства, которыми одаривал русских князей. Подарки включали коней, верблюдов, буйволов, девушек. Речь Котяна была образной и убедительной: «Нашу землю отняли сегодня, вашу заберут завтра утром. Защитите нас, а если не поможете, то мы нынче порублены будем, вас завтра изрубят». Не менее ярка речь великого князя Мстислава Романовича: «Если мы, братия, им не поможем, то они перейдут на сторону врага, который станет сильнее». Рассказ составлял выдающийся писатель из западных областей.

Решимость Мстислава Романовича отразить нашествие завоевателей описана в Тверской летописи:

«Татарове же возвратишася от реки Днепра (после Калки. – В. Т.), и не сведаем откуду были пришли, и камо ся дели. Един Бог весть, откуду приведе, за грехы наша, и великого князя Мстислава Романовича. Глаголют бо, яко прииде слух про сих татар, яко многы земли пленуют, а приближаются Руским странам, и споведаша ему о них. Он же рече: „Дондеже есмь на Киеве, то по Яико, и по Понтийское море, и по реку Дунай сабле (татарской. – В. Т.) не махивати”». (27, 343)

Летописец стал жертвой монгольской пропаганды и наивно считал, что с монголами можно было договориться, предав половцев. Мстислав правильно воспринял размер опасности и намеревался препятствовать продвижению завоевателей к западу от реки Урал. Он чувствовал себя повелителем европейской части Великой степи и готов был войти в союз с половцами, Волжской Булгарией и Саксином для отражения нависшей угрозы. Князь проявил мудрость и ответственность, говоря: «Пока я в Киеве, у Урала, Чёрного моря и Дуная, татарской сабле не махать». Только соединение сил разных народов могло остановить созданную Чингисханом колоссальную военную машину порабощения и уничтожения.

Мстислав Удатный поддержал Котяна, а великий князь Мстислав Романович, получив их предложения, по достоинству оценил возникшую угрозу и стал собирать силы.

Мстислав Удатный женился в 1193 году, когда княжил в Треполе. (30, 355) На юге процветал 15-летний брачный возраст, его невеста родилась в 1178 году, а тесть – не позднее 1162-го. Котян погиб в Венгрии в 1241 году.

Елизавета, дочь Котяна, после заключения венгерско-половецкого союза была помолвлена с принцем Иштваном V (Стефан), за которого была выдана замуж в 1253 году. Заключение союза следует отнести на 1239 год, в котором Котян был крещён по католическому обряду. Иштван родился осенью 1239 года и был помолвлен в возрасте около года. Жениху было 14 лет, невеста была близкого с ним возраста и родилась не позднее 1239 года.

Ещё одним зятем Котяна был овдовевший Нариот де Туси. Он был наместником императора Латинской империи, возникшей на захваченной крестоносцами части Византии со столицей в Константинополе. Наместничал он в 1238–1239 годы во время поездки императора Балдуина II в Западную Европу. Свадьбу Нариота следует отнести на 1239 год, и его невеста родилась не позднее 1227-го. На страницах летописей Котян появился под 1205 годом.

Судя по времени свадьбы Мстислава Удатного, его жена была сестрой Котяна. Летописец назвал хана тестем исходя из того, что князь был зятем половца. На самом же деле Котян был шурином. Он родился около 1190 года и во время войн с монголами был довольно молод и энергичен. Автор рассказа был информирован о поездке Котяна в Галич, но не был галичанином, так как ошибочно домыслил степень родства.

После гибели Юрия и Даниила Котян стал главой половецкого народа, сопровождавшие его иные ханы не поименованы, так как были менее знатными.

В Ипатьевской летописи упомянуто крещение великого князя половецкого Бастыя. В соответствующем месте аналогичного рассказа Татищева назван Котян:

«Князь же половецкий Котяк, хотя у руских князей большую любовь и поверенность приобрести и их своею верностию паче обнадежить, принял веру христианскую и крестился». (26, 216)

Великим князем половецким в это время был Котян. Судя по включению этого сообщения в описание похода, Котян в нём участвовал. Он должен был возглавлять половецкий отряд своей орды в 50 тысяч воинов. Позднее, будучи разбитым в 1237 году монголами, хан ушёл в Венгрию с 40 тысячами воинов. С учётом потерь 1237 года отряды сопоставимы. Но в описании битвы на Калке предводитель половцев назван Яруном. (26, 217) Ярун соответствует многоимённому Котяну.

В Ипатьевской летописи вслед за сообщением о крещении Котяна-Бастыя упоминается апрельский подход войск к днепровскому Варяжскому острову. (5, 741) Крещение было не позднее апреля. Имя Ярун соответствует христианскому имени Ириней. Из святых Иринеев весной отмечается память только св. Иринея Сирмийского, которая приходится на 26 марта, а по некоторым святцам, на 25 марта и 6 апреля. (22, 86; 23, 597) Котян 26 марта крестился и в походе выступал под своим переделанным на русский лад христианским именем.

Под 26 марта ниже по тексту в святцах упоминается готский мученик Вафусий, к которому восходит имя Бастый. Ириней был епископом, Вафусий –пресвитером. В соответствии с их церковной знатностью они следуют в святцах после архангела Гавриила. В первоначальном рассказе говорилось о крещении двух знатных половцев. Более знатный Ириней-Ярун соответствует Котяну, Вафусий-Бастый – другому половецкому хану. В дальнейшем при редактировании упоминание о втором князе выпало, а его христианское имя перешло на Котяна.

В 1206 году Котян Сутоевич и его младший брат Самогур, названные летописцем половецкими князьями, участвовали в русской междоусобице в походе Рюрика Ростиславича на Галич. В Ипатьевской летописи события датированы по реликтовой для этого времени «эре –5504 года». (5, 717; 26, 175) Под Бастыем понимался Самогур.

На первом месте в святцах под 26 марта стоит архангел Гавриил. Получение Котяном следующего по тексту святцев имени говорит о том, что имя Гавриил был «занято» более знатным человеком. Самым знатным на съезде князей, во время которого крестился Котян, был Мстислав Романович. В Тверской летописи, со ссылкой на новгородское летописание, Мстислав назван Борисом. (27, 285) Второе его имя было также княжеским. Съезд князей, скорее всего, был приурочен к именинам великого князя, получившего при крещении имя Гавриил. В этот же день крестились половецкие ханы, желавшие поддержки князей в освобождении своей родины от захватчиков.

При нападении на Переяславское княжество в 1184 году хан Кобяк располагал армией в 48,5 тысячи человек. (30, 253) Позднее у Котяна была близкая численность воинов. К востоку от Днепра существовало четыре больших половецких ханства во главе с великими ханами с примерно равной численностью воинов по 50 тысяч. Их можно назвать приднепровским, придонским, задонским и приволжским ханствами. Ни одно из них не имело решительного перевеса сил над другим, что обеспечивало мирное сосуществование, так как каких-либо крупных половецких усобиц летописцы не отмечают.

Прикавказские степи занимали адыгские, булгарские и аланские племена при главенстве алан, так как цари имелись только у них. Этот союз племён по воинским силам был сопоставим с силами соседящего с ними приволжского ханства, иначе был бы вытеснен из степей.

За Волгой была 200-тысячная половецкая армия и 50-тысячное войско Алании. У монголов было превосходство в силах, но более решающим оказалось их дипломатическое искусство. Они сумели разобщить половцев и кавказские народы и разбить их по частям. Напуганный участью сородичей Котян бежал со своими воинами под защиту русов и уговорил их выступить против завоевателей.