Сбор русских войск для войны с монголами был описан Татищевым:

«Мстислав Романович крайне прилежал, чтоб войско как можно велико и вскоре собрать, дабы оных татар, не допуская до границ руских, в земле половецкой встретить. И со оным пошел сам, с ним смоленский князь Владимир Рюрикович, черниговский князь Мстислав Всеволодич, из Галича Мстислав Мстиславич. И сии старейшии были. С ними ж Даниил Романович владимирский и брат его Всеволод, Михаил Всеволодич с новогородцы и других князей много». (26, 216)

Мстислав Романович созывал большое войско, чтобы встретить врага в половецких землях, не допустив до Руси. Черниговский князь Мстислав Святославич назван Мстиславом Всеволодовичем. Причину ошибки помогает понять Тверская летопись. Здесь при именах князей дано отчество как по отцу, так и по деду. Относительно черниговского князя говорится: «Мстислав Святославич Черниговский Всеволодича Козельский». (27, 339) При сокращении известия отчество по отцу выпало и осталось отчество по деду.

Козельск был городом вятичей, которые участвовали в походе на монголов и были подвластны черниговскому князю. Именование Мстислава Святославича козельским недостоверно и связано с сокращениями текста. В походе участвовал козельский князь, упоминавшийся после Мстислава.

В Новгородской первой летописи старшего извода сообщается, что Мстислав Святославич погиб вместе с непоименованным сыном. (14, 63) Татищев в аналогичном известии уточняет, что погибшим был Василько. (26, 218) По Любецкому синодику, у Мстислава были сыновья с крестными именами: Дмитрий, Андрей, Иван и Гавриил. (4, 499) Василько был одним из них, но был известен летописцам под мирским именем. Иван и Гавриил появились на исторической арене значительно позднее битвы при Калке. Крёстным именем Василька было Дмитрий, и он был старшим сыном Мстислава.

Во время нашествия и захвата армией Батыя в начале 1238 года Козельска городом правил князь Василий Козля:

«…пошёл (Батый. – В. Т.) в Вятичи ко граду Козельску, в котором был князь Василий, с прозванием Козля. Сей хотя млад, но вельми храбр был и, слыша о нашествии иноплеменник, град вельми укрепил». (26, 236–237)

Именование князя младым, а не юным свидетельствует о том, что ему было меньше 15 лет, с которого начинался в ту эпоху дееспособный возраст. С другой стороны, самостоятельное правление без опеки означает, что ему было не менее 12 лет. Малолетство князя на фоне проявленной им храбрости и распорядительности вызывало удивление. Он родился в 1223–1225 годы, и ему было не более 14 лет.

Козельский князь, реликт от упоминания которого уцелел, был тесно связан с Мстиславом Святославичем. Его следует отождествить с Василько-Дмитрием. Одноимённость с более поздним козельским князем означает, что Василий был сыном Василька, родился после гибели отца и был назван в честь него. Во время героической обороны Козельска ему было 13 лет.

К участникам съезда князей присоединился смоленский князь Владимир Рюрикович. Какой-то доброхот включил его в состав старших князей, что можно объяснить составлением рассказа о походе в Киеве во время великого княжения Владимира.

Всеволод ошибочно назван братом Даниила Романовича. В походе принял участие Всеволод, сын великого князя, но он был Даниилу дальним родственником – четвероюродным братом. Владимира Рюриковича должен был сопровождать Всеволод-Давид, князь Торопца, второго после Смоленска города княжества. Он стал торопецким князем в 1209 году после ухода из города на новгородское княжение его брата Мстислава Удатного. (30, 355–356) Первоначально речь шла о братьях Мстиславичах, но затем доброхот Даниила вставил его имя между ними, от чего родственная связь Всеволода с Мстиславом затемнилась.

Участие торопецкого князя Всеволода Мстиславича в походе подтверждает ошибочное именование в Лаврентьевской летописи Мстислава Святославича торопецким князем. В исходном тексте после великого князя стояли Владимир Рюрикович, Мстислав Удатный, его брат Всеволод, затем черниговский Мстислав. Столь большое внимание к смоленским князьям и Мстиславу Удатному, одно время правившему Торопцом, в ущерб более знатному черниговцу выдаёт в писателе человека из окружения великого князя Владимира Рюриковича.

В Ипатьевской летописи среди участников съезда князей, обсуждавшего предложения Котяна, названы младшие князья Даниил Романович, Михаил Всеволодович, Всеволод Мстиславич Киевский. В Никоновской летописи в аналогичном сообщении третий князь назван Всеволодом Мстиславичем. (16, 90) Наличие двух Всеволодов Мстиславичей потребовало уточнения при упоминании сына великого князя.

В сходном сообщении у Татищева Всеволод помещён перед Михаилом, что более соответствует знатности сына великого князя по сравнению с владельцем достаточно скромного новгород-северского удела. Первоначально сын великого князя открывал перечень младших князей, но из-за редакторских переделок впереди его были поставлены два иных князя. Почётное первенство Даниила связано с каким-то его воспевателем. Михаил обязан преувеличением своей роли в событиях иному, более раннему писателю.

Предводитель крупного отряда из Переяславля-Южного в летописях не поименован. Великие князья старались держать в этом главном воинском центре южной пограничной линии своих сыновей или иных близких родственников. Всеволода, как самого знатного среди младших князей, следует признать переяславским князем. Его заботам отец должен был поручить остатки киевлян. Но в Киеве он после Калки не появился. Узнавшие о поражении и гибели великого князя жители столицы призвали для её защиты Владимира Рюриковича.

В 1212 году Всеволод был псковским князем и участвовал в военном походе. Позднее он был смоленским и новгородским князем, то есть занимал довольно престижные должности. Во время псковского княжения ему было не менее 15 лет, а во время калкских событий – не менее 27. Показательна последующая его малоизвестная жизнь. После Калки известия о князе исчезают на 15 лет. Только в конце 1239 года он при помощи великого князя владимирского Ярослава Всеволодовича, с которым был в свойстве, стал смоленским князем. Сестра Всеволода была замужем за Константином, братом Ярослава, и Василько Константинович приходился ему племянником. (13, 144; 30, 364–365)

Всеволод не удержал переяславское княжение. Татищев в статье 6735 (1227) года пишет о поставлении Всеволода Константиновича переяславским князем по соглашению между Владимиром Рюриковичем и Юрием Всеволодовичем. В следующем году Юрий заменил племянника, отправленного в Ярославль, на своего брата Святослава. (26, 221) Судя по датировкам свадебных торжеств Василька Константиновича, в этой статье применялась «эра –5508 года», и Всеволод Константинович стал переяславским князем в 1227 году.

Всеволод Мстиславич сохранил при Владимире, который приходился ему двоюродным дядей, какой-то удел в Переяславском княжестве и бежал на север в Ростовское княжество к родственникам при захвате Переяславля-Южного монголами 3 марта 1239 года. (12, 51)

Для похода против монголов были собраны очень крупные для того времени силы:

«Князь великий исчислил все войска, которых с ним было: киевских, переяславских, городенских, черных клобуков и поросян 42 500, со Владимиром Рюриковичем смольян и туровцов 13 тысеч 800, с князем Мстиславом черниговских и северских 21 300, да вятич 2000, со князем Мстиславом галичан, владимирцев, лучан и подунайцов 23 400 и протчие младшие князи с ними, всего сто три тысячи (по-моему, 89 950), какого русского войска давно вкупе не бывало.

К тому ожидали новгородских, Василька с ростовцы, от Юрия из Белой Руси и резанских войск. Тако ж половцы обесчали до 50 000, собрав, присовокупить». (26, 216)

Армия насчитывала 103 тысячи воинов. Татищев называет меньшую численность в 89 950 воинов. Разница составляет 13 050 воинов, что близко численности отряда Владимира Рюриковича. Разнобой можно устранить за счёт постепенного сбора войск. Первый смотр сил состоялся во время стоянки у Варяжского острова. Татищев же отмечает прибытие Владимира во время более поздней стоянки под Олешьем, где был произведён второй смотр. (26, 216)

Первыми отправились в поход участники съезда князей со своими отрядами, позднее к ним присоединились смоленцы и туровцы. Ожидали прибытия отрядов из Новгорода, Ростова и Рязани. Половцы обещали прислать 50 тысяч воинов, что было малой частью их сил. На войну с монголами выступили воины из приднепровского ханства Котяна. Донские половцы частично покорились монголам, частично разбежались. Какая-то их часть осела в русских городах и селениях, и некоторые из них могли принимать участие в походе в составе русских отрядов.

Русов и половцев было 153 тысячи человек, ожидался подход подкреплений.

Сводный отряд великого князя был из воинов из Киева, Переяславля-Южного, Городеня, чёрных клобуков и поросян, то есть обитателей реки Рось. В войну с половцами 1184 года переяславский отряд был из 9 тысяч воинов. Численность отрядов переяславцев разных эпох сопоставима.

В 1185 году после разгрома хана Кончака в погоню за ним был отправлен отряд служилых тюрок во главе с Кунтевдеем (Кунтыгдый, Кундувдый) в 6 тысяч человек. (31, 118 и 126) Кунтевдей летописцами назывался торческим князем, а у Татищева – старейшиной берендеев. Судя по хлопотам за него знати чёрных клобуков, берендеи составляли их основу. (5, 668 и 670; 26, 152) Поросяне ввиду географической основы их именования по реке Рось были пёстрого этнического состава.  Два тюркских отряда были одинаковыми по численности в 6 тысяч человек.

Крупное Смоленское княжество выставило 9 тысяч человек, более скромное Туровское – 4800. В Софийской первой летописи есть фраза: «а из Смоленска наруб 400 муж». (25, 278) Речь идёт о 400 отобранных для чего-то воинах. В первоначальном рассказе было более детальное описание состава отряда, от которого остался реликт.

В 1184 году три черниговских князя возглавляли отряды по 3 тысячи человек. (31, 123) Крупные подразделения русской армии составляли 3 тысячи воинов. Исходя из такого деления войск, более крупный отряд из столичного Киева следует исчислить в 12 тысяч, переяславский и городенский были по 9 тысяч.

С Мстиславом Святославичем было 12 тысяч черниговцев, 9 тысяч северян и 2 тысячи вятичей из лесных земель у северо-восточной границы Черниговского княжества. (31, 151) В Ипатьевской летописи в составе войска упоминаются куряне, трубчевцы, путивльцы. (5, 741–742) Согласно Татищеву, Михаил Всеволодович возглавлял отряд из Новгорода-Северского. (26, 215) В состав северян входили воины Новгород-Северского, Трубчевского и Путивльского княжеств. Три тысячи воинов из Курского княжества были причтены к черниговцам. Из Чернигова и его округи было 9 тысяч человек, и за прошедшие десятилетия выставляемая для дальних походов численность не изменилась.

Отряды из Галицкого и Волынского княжеств вроде бы были по 9 тысяч, на долю выделившегося из состава Волынского княжества Луцка и обитателей Дуная остаётся 5400. Далее узнаём, что подунайцами были переселившиеся на Дунай галичане. Эта колония не могла поставить крупного отряда. На Луцк следует отвести 3 тысячи, на подунайцев – 2400. Мстислав Удатный входил в число старших князей, и его отряд должен был быть не меньше, чем у такого же старшего князя Мстислава Святославича. Галичан было 12 тысяч, волынцев – 6, лучан – 3.

Содержание профессиональных воинов с боевым снаряжением было дорогостоящим, и их численность определялась силами противника. Обычно крупные войны велись с одной из половецких орд, и в походы в степь ходило 50–60 тысяч воинов. Изредка походы предпринимались против двух-трёх орд, тогда численность доходила до 100–150 тысяч. Происходившие иногда сокрушительные разгромы половцами русов следует связать с неожиданным для них подходом к противнику крупных подкреплений из иных орд.

Собранное против монголов войско не было по численности чем-то необычным для летописца, который лишь отметил, что такого количества воинов давно не собиралось.

В поход были взяты не все военные силы княжеств, а только те, которые были определены по принятой на съезде князей разнорядке с численностью, достаточной для противостояния монголам. Самовольство князей, шедших с малым войском из-за нежелания сорвать весеннюю пахоту, следует отнести к домыслам летописца. Разнорядка, за редким исключением, была выполнена.

Судя по сбору войск, вся Русь была поделена на шесть частей. Две части находились в великокняжеской власти: центральная (округа Киева и полоса великокняжеских земель к западу от него, включая округу Городеня) и южная (Переяславское княжество и степные земли со служилыми тюрками к западу от Днепра). Три части выделись в отчины, в которых закрепились разные ветви Рюриковичей: восточная (Черниговское княжество с зависимыми от него владениями), западная (Галицкое, Волынское и Луцкое княжества), северо-восточная (Залесская земля и зависимые от неё рязанско-муромские и мордовские владения). Шестой частью была северо-западная.

Смоленским княжеством правил близкий родственник киевского князя, и оно хоть уже и находилось довольно долго в руках потомков Мстислава Великого, ещё сохраняло вид великокняжеского владения. К нему присовокуплялись развалившиеся на уделы былые Полоцкое и Турово-Пинское княжества. Новгородское княжество считалось подвластным великому князю, но с выделением Залесской земли в великое княжение за влияние над ним боролись как правители Киева, так и Владимира-Залесского. Сами новгородцы отстаивали свой суверенитет, рассматривая приходящих к ним князей как наёмных защитников границ. Северо-западная часть имела черты отчинного владения при преобладании черт великокняжеского владения.

Правители каждой части, за исключением великокняжеской южной и децентрализованной северо-западной, носили титулы великого князя, или старшего князя. Центральная и южная великокняжеские части выставили по 21 тысячи человек, владения двух старших князей – по 23 тысячи. Ожидавшиеся подкрепления были из северо-восточной и северо-западной частей. Первая с её отчинным характером должна была выставить 23 тысячи, вторая – 21 или 23.

Южная половина северо-западной части округлённо выставила 14 тысяч. На долю новгородцев и псковичей остаётся 7 или 9 тысяч. Учитывая кратность войск 3 тысячам, следует остановиться на большей численности. Великий князь несколько уменьшил военную нагрузку на свои владения, обложив военной повинностью остальные части Руси поровну.

По разнорядке против монголов намечали собрать 132 тысячи русов и 50 тысяч половцев, а всего – 182 тысячи. Ориентировались на полученные сведения об армии врага. Выставить должны были несколько больше, чем было у противника. По данным разведки, на Дону было несколько меньшее по численности войско, то есть около 170 тысяч человек. Вот на эту численность ориентировался великий князь, собираясь в поход. Имелись иные сведения о том, что монголов было более чем 200 тысяч воинов, но им не поверили.

Причиной недооценки сил врага стала монгольская традиция вводить войска в сражения по частям и держать скрытые резервы. Против 100 тысяч половцев отправили 120 тысяч воинов, сокрыв остальных в степях. Донские половцы, встретившись с сопоставимым по численности врагом, дали ему бой. При натиске всей монгольской армии они бы, видя столь крупное превосходство, ушли бы на запад. После победы к поредевшему войску Джучи подошли подкрепления и были присоединены покорённые донские половцы.

От половцев монголы знали о способности русов выходить в степь с армией в 120 тысяч, что с учётом сил орды Котяна определило численность выставленного на показ противнику войска.