Движение войск в походе против монголов шло от Киева вниз по Днепру:

«И отпустили пехоту смоленскую, черниговскую и киевскую по Днепру вниз до порогов. Галицкая же и волынская пехота плыли водою по Днестру, оттуда вверх Днепром до порогов, которых было с 2000 лодей. Князь же половецкий Котяк, хотя у руских князей большую любовь и поверенность приобрести и их своею верностию паче обнадежить, принял веру христианскую и крестился.

Князи собирались конными войсками у Заруба и, собрався, пошли вниз подле Днепра. И как, пришед, остановились против острова Варяжского, тогда приехали к великому князю послы татарские и говорили, что: „Хан их с рускими никакой вражды не имеет и, слыша, что вы хотите за половцев конюхов вступаться, сожалеет, что вы хотите напрасно кровь проливать. Понеже мы не пришли на земли ваши и никакой обиды вам не зделали, а имеем войну с половцами, конюхами нашими, и если хотите быть в покое, то учиним мир, а половцов к себе не примайте”.

Князи руские, много о том разсуждая, приняли оное татар представление за противное пользе своей, что татара хотят токмо на малое время миром обольстить, а, покоря себе половцев, тяжчайшие неприятели будут, не токмо онаго не приняли, но весьма неправо послов тех побили, разсуждая, если оных отпустить, то они хану своему о множестве войск руских скажут и оные, убоявся, уйдут. Не верили бо князи о множестве войск татарских, что им сказывали их быть более 200 000, а по правде сами усмотрели после, что их было гораздо более». (26, 216)

Смоленская, черниговская и киевская пехота спустилась по Днепру до порогов на ладьях. Далее она следовала по суше. Галицкая и волынская пехота двигалась на 2000 ладьях по Днестру и через Чёрное море, затем подошла к устью Днепра и поднялась до порогов. Писатель допустил неточность, говоря о крещении Котяна у порогов, которое было до начала похода. Рассказ составлялся из разных источников, что привело к хронологическим искажениям.

Князья с конными дружинами собрались у Заруба, затем спустились вдоль Днепра. Карамзин размещал город Заруб на правом берегу Днепра напротив устья реки Трубеж, где в Книге Большого чертежа указана гора Зарубина. (6, примеч. 174) Его мнение стало общепринятым. (17, 7) Современное урочище Зарубинцы находится в 2,6 км северо-восточнее села Луковица на берегу Днепра. Недалеко от урочища на месте города Заруба находилось село Зарубинцы, затопленное в начале 1979-х годов Каневским водохранилищем. Близ него стоял Зарубский (Трахтемировский) монастырь.

В устье Трубежа стоял город Устье, на противоположном берегу Днепра – Заруб. Города охраняли Зарубский брод, упоминаемый в описании междоусобицы 1151 года между великим князем киевским Изяславом Мстиславичем и великим князем владимирским Юрием Долгоруким. Вовлечённые в распрю половцы преодолевали брод на конях, русы нападали на них на ладьях. (5, 424–425) Местами брод был глубок, и всадники переплывали такие места вместе с конями, становясь уязвимыми для нападения с ладей. Брод упоминается и ранее под 1096 и 1146 годами. (5, 221 и 323)

Сбор конницы был у Заруба, куда переправились воины из Переяславля-Южного и иных земель, лежавших к востоку от Днепра.

Следующим пунктом сбора был правый берег Днепра напротив Варяжского острова, называвшегося также Хортицей и Волчьим островом. Остров, известный сейчас как Хортица, находится вблизи города Запорожье. Хорт – диалектное обозначение волка, так что Хортица и Волчий остров – синонимы. Варяжский остров был ниже днепровских порогов. Здесь к войску присоединились отряды западных княжеств.

В Ипатьевской летописи описано начало похода:

«Отуду (от Киева. – В. Т.) придоша месяца апреля и придо(ша) к реце Днепру ко острову Варяжьскому. И приеха к ним вся земля Половецкая, и черниговцем приехавшим, и кияном и смолняном, инем странам. Вся нам посуху же Днепр перешедшим, яко же покрытии воде бытии от множества люди. А галичане и вол(ы)нци киждо со своими князьми, а куряне и трубчяне и путивлици и киждо со своими князьми придоша коньми. А выгонци галичскыя придоша по Днепру и воиидоша в море бе бо ладеи тысяща и воидоша во Днепр и возведоша порогы и сташа у рекы Хортице на броду у Протолчи. Бе бо с ними Домамирич Юрги и Держикраи Володиславич». (5, 742)

Выгонцы спустились в море не по Днепру, а по какой-то иной реке. В Днепр они попали уже из моря. В аналогичном описании их плавания из Тверской летописи правильно говорится о спуске по Днестру в море. Днепр появился в результате описки. Малопонятное вся нам следует понимать как выражение всем нам. Автор текста был в числе переходивших реку, что было подмечено ещё в середине XIX века А. А. Куником. (20, 79) Варяжского острова достигли в апреле. От Киева до Варяжского острова было более 630 километров, или около двух недель пути. Пасха в этом году была 14 апреля. В поход выступили вскоре после 26 марта, то есть 27 марта, и к Пасхе, то есть к вечеру 13 апреля, прибыли к Варяжскому острову. На следующий день армия отметила Пасху.

На этой стоянке к русам присоединились половцы, и один из писателей отметил такую примечательную новость, как крещение Котяна. Это не был участник похода от Киева, а узнавший о крещении уже на стоянке выходец из западных княжеств.

Автор дал яркий образ переправы у Протолчи – вся река была покрыта множеством переходивших её людей, что позволило сказать о переходе яко по суху. Здесь уточняется, что галичане и волынцы пришли на конях по суше, а на ладьях прибыли галицкие выгонцы, в которых узнаются подунайцы. Выгонцами были галицкие переселенцы на Дунай. Число их ладей исчислено в тысячу.

Подошедший из западных княжеств флот встал у реки Хортица близ брода у Протолчи. Флот охранял подходы к переправе. Напротив острова Хортица есть два правых притоков Днепра – Верхняя Хортица у северной оконечности острова и Южная Хортица – у его южной оконечности.

Судя по расположению древних дорог, исторического центра города Запорожье и крепости запорожских казаков Запорожская Сечь на острове Хортица, брод располагался у северной оконечности острова в самом широком месте Днепра, где река разветвляется на основное русло и старицу – современный Старый Днепр. Старый Днепр летописец называл Протолчей, то есть протокой. Лагерь охраны брода стоял в районе будущей Запорожской Сечи. Основная часть ладей находилась в протоке к северу от Верхней Хортицы. Переход через Днепр по броду близ Протолчи упоминается в описании событий 1190 года. (5, 671)

Речная ладья вмещала 20 воинов. Выгонцы приплыли на 270 ладьях. Упоминание тысячи ладей говорит о том, что галицко-волынская пехота также их использовала. По Днестру как раз спускалась она, а выгонцы присоединились уже в устье Днестра, подойдя с Дуная.

 Одного тяжеловооружённого русского конного воина-витязя сопровождало два оруженосца. (32, 156) К 270 ладьям нужно прибавить ещё 600, что округлённо даёт тысячу. В остальной части армии из 80 тысяч пехоты было около 54 тысяч, для передвижения которой требовалось около 2700 ладей. Но часть отрядов, таких как городенский, вятский и курский, была из удалённых от Днепра и его притоков районов, и число ладей следует уменьшить. Выше порогов было оставлено около 2000 ладей, ниже – менее 1000, что в виде разнобоя в определении флота отразилось в источниках.

Судя по упоминанию одних выгонцев и именованию только их воевод – Юрия Домамирича и Держикрая Володиславича, рассказ из Ипатьевской летописи составил один из придунайских жителей. Для него был характерен повышенный интерес к галицким и волынским князьям и событиям.

В лагерь русов приехало монгольское посольство, которое попыталось разобщить союзников, уверяя князей в своём миролюбии по отношению к ним и уговаривая прогнать половцев, которых называли своими конюхами. В Никоновской летописи послы о половцах говорят, что они рабы и «истаринные наши конюхи». (16, 90) Монголы уверяли, что являются давними повелителями кочевников, что не соответствовало действительности. В Тверской летописи речь послов передана в таком виде:

«Се слышахам, оже идете против нас, послушающе половец, а мы вашея земли не заяхом, ни городов ваших, ни сел ваших, ни на вас приидохом. Но придохом, Богом пущони, на конюхи и на холопы свои, на поганыя половци, аще прибежат к вам, то не приимайте их, и бийте их от себе, а товар их везмите к собе, занеже слышахом яко и вам много зла творят, того ради и мы бием». (27, 340)

Ссылка на Божью волю, обусловившую их поход, и именование половцев погаными, то есть язычниками, выдаёт в послах христиан несторианского толка, которых было много среди монгольского войска. С несторианами связано сохранённое в Никоновской летописи упоминание послами библейских сюжетов: «Вси есмя человеци, и вси Адамово племя, почто всуе и туне кровь свою проливаем, которающеся и биющеся». (16, 90) 

Послы причисляли себя к потомкам Адама, призывали забыть распри и избежать кровопролития, противопоставляли своё христианство язычеству половцев, пытались сыграть на низменных чувствах князей, предлагая ограбить союзников и напоминая о причинённом ими ранее зле Руси. Нападение на половцев они пытались оправдать некими полученными от них обидами. Монголы традиционно прикидывались обижаемыми своими будущими жертвами.

Князья не поддались на коварные уговоры, справедливо полагая, что мир будет коротким только на период покорения монголами половцев, после чего настанет их черёд. Послы были перебиты, так как князья боялись, что, узнав от них об огромной численности войска, предводительствовавший монгольской армией хан, то есть Джучи, испугается и уйдёт восвояси, лишив князей победоносного сражения. В Рогожском летописце отмечено, что посольство состояло из 10 человек. (19, 27)

В рассказе придунайского жителя описание переправы прервано вставным рассказом о подходе к Днепру монгольских всадников:

«Пришедши же вести во станы яко пришли (монголы. – В. Т.) суть видеть олядии русскых. Слышав же Данил Романович и гнав, сед на конь, видети невиданьноя рати и сущии с ними конници. И иныи мнозии князи с ним гнаша видити невиденое рати. Онем же отшедшим. Юрги же им сказываше яко стрельцы суть. Инии же молвяхуть яко прости людье суть пущеи половец. Юрьи же Домамирич молвяшет: „Ратницы суть и добрая вои”. Приехавше же сказаша Мстиславу Юрьиги же все сказа. И рекшим молодым князем Мстислав и другии Мстислав: „Не стоита, поидем противу им”. Переидоша жи вси князи, Мстислав и другии Мстислав Черниговскыи реку Днепр, инии князи при(и)доша и поидоша в поле Половецкое. Переидоша же Днепр во день во вторник». (5, 742–743)

При получении известия о подходе монгольского отряда к Днепру в месте стоянки флота Даниил Романович и другие князья поскакали посмотреть на невиданных ранее врагов, стоявших за рекой. Главным героем рассказа выступает Юрий Домамирич. В отличие от иных, не заметивших разницы в боевых качествах монголов и половцев, он дал новому противнику высокую оценку, назвав стрелками. Карамзин на основании своих источников отмечал, что Юрий считал монголов более лучшими стрелками, нежели половцы. (7, 143) Определить это издалека было невозможно. Оценили способности монголов только после первой боевой схватки с ними, так что проницательность воеводы была приукрашена.

Княжеская молодёжь переправилась по броду у Протолчи и оказалась в галицко-волынском лагере охранников брода, из-за чего в рассказе появился находившийся здесь Юрий Домамирич. Заметив подход всадников, монгольские разведчики ушли, после чего состоялся обмен мнениями.

Юрий доложил об увиденном Мстиславу, в котором угадывается старший из галицко-волынского отряда Мстислав Удатный. Первоначальный текст, судя по невнятным местам, подвергся сокращению.

У Татищева в параллельном рассказе князья названы молодыми. Исключительное значение скромного выгонского воеводы выдаёт в нём автора рассказа. Составителем одного из описаний войны с монголами был галицкий переселенец на Дунай Юрий Домамирич.

Причиной переправы через Днепр стало приближение монголов. Мстислав предложил молодым князьям двинуться против врага. Последующее нападение на монголов возглавил Мстислав Удатный, так что обращался с призывом о нападении он. В Тверской летописи обращение вложено в уста Даниила Романовича:

«Приидоша же им вести, яко татарове приидоша посмотреть рускых полков. Данило же Романович (и) инии князи, вседоша на коня, погнаша видети рати татарския, и видевше послаша к великому князю ко Мстиславу Романовичу, рекуще: „Мстиславе (и Мстислав!) Не стоите, поидем противу им”». (27, 341)

В первоначальном тексте, испорченном последующими сокращениями и переделками, переговорщиком был Мстислав Удатный, старший в галицко-волынском отряде. Он заручился поддержкой своих воевод в деле выступления отряда против монголов, а затем обратился к возглавлявшим поход двум Мстиславам, как о том говорится в Воскресенской летописи. (13, 131) Получив одобрение, князь переправился со своим отрядом через Днепр и напал на врага. У Татищева есть фраза:

«Князь великий по отпуске Мстислава перешел за Днепр со всеми князи и, пошед на низ». (26, 216)

Вслед за авангардом стала переправляться вся армия. Переправа была во вторник. Её следует отнести на вторник недели, следующей за пасхальной, то есть на 23 апреля. Мстислав расчистил территорию за переправой от врага, чтобы избежать нападения. В понедельник был разбит монгольский заслон, на следующий день, убедившись, что путь свободен, двинулась вся армия.

Отпраздновав Пасху и подождав отставшие отряды, русы перешли за Днепр в Половецкое поле. Мирные переговоры русы вели по пятницам, так что приезд послов и их гибель следует отнести на 19 апреля.

Первая схватка с монголами Юрием Домамиричем была описана так:

«И усретоша татареве полкы рускыи, победиша и, и гнаша в поле далеце секуще. И взяша скоты их, а со стады утекоша. Яко всим всим воем наполнитися скота». (5, 743)

Монголы были разгромлены, и их долго преследовали. Была захвачена богатая добыча в виде скота, стада же монголам удалось увести. Захватили малоподвижный скот в виде овец и коров. Табуны более быстроходных коней монголам удалось угнать. Далее говорится о движении к Калке. На самом же деле на восток отправились позднее, после того как побывали под Олешьем. Описание движения от Варяжского острова вниз по Днепру из-за сокращений выпало.

Новгородская первая летопись старшего извода:

«Тогда же Мстислав перебродяся Днепр, преиде в 1000 вои на сторожи татарскыя, и победи я, а прок их вбеже с воеводою своим Гемябегом в курган половечскые, и ту им не бе мочи, и погребоша воеводу своего Гемябега жива в землю, хотяще живот его ублюсти. И ту налезоша, испросивше половци у Мстислава, и убиша и. Слышавше же то князи русстии, поидоша за Днепр и поидоша вси вкупе». (14, 63)

Мстислав Удатный переправился с тысячей воинов через Днепр, разбил монгольский сторожевой отряд, остатки которого пытались спрятаться в половецких курганах. Воины вырыли предводителю отряда Гомябеку-Гемябеку подземное укрытие, пытаясь спасти ему жизнь. Полководца укрывали в каком-то половецком кургане. Он был обнаружен русами, половцы выпросили его у Мстислава и убили. Описание битвы помещено после рассказа о приходе войск под Олешье и переговоров со вторым монгольским посольством. Далее следует описание движения к Калке.

Татищев приводит некоторые подробности:

«Тогда же князь Мстислав Мстиславич галицкий, переправясь чрез Днепр, в 10 000 конных пошёл вперёд в поле и нашёл стражу татарскую, и оных многих побил, а воевода их Гамябек с достальными ушел в курганы половецкие, надеясь от половец себе помосчи. Но половцы пришли в помочь Мстиславу и, оступя оных, всех побили. Гамябека же татара хотели сохранить, закопали живаго в землю, но половцы, нашед его, убили. И Мстислав возвратился ближе к полкам». (26, 216)

Отряд Мстислава Удатного исчислен в 10 тысяч конницы. В Никоновской летописи речь идёт о 20 тысячах. Полководец назван Гонябеком. (16, 90) У Мстислава было 7800 тяжеловооружённых конных витязей и 15 600 пехоты. Разнобой в известиях связан с этим разделением. Против Гомябека выступил весь галицко-волынский отряд. Вперёд выдвинулись витязи, за ними пошли на конях их оруженосцы – легковооружённые воины.

В рейдах по степи пехота для ускоренного передвижения садилась на коней, а во время боя спешивалась. Каждый тяжеловооружённый всадник-витязь имел по две запасные лошади, которыми на марше пользовались его оруженосцы. Позднее таких спешивающихся в бою воинов стали называть драгунами. (29, 234–235)

Судя по обращению Мстислава Удатного к юным князьям, к нему пристала жаждавшая воинской славы княжеская молодёжь со своими дружинами. Тысяча человек новгородского известия появилась из нескольких тысяч галицко-волынских витязей. С дружинами младших князей количество витязей достигло 10 тысяч.

Гомябек бежал в половецкие станы, надеясь на помощь половцев. Это были подчинённые монголами степняки, которые восстали против своих повелителей и приняли участие в их истреблении.

В «Сокровенном сказании монголов» в описании похода на Китай 1211 года командирами передового отряда монголов были Чжебе и Гунгунек. (24, 489) В Гомябеке узнаётся Гунгунек – давний соратник Джебе, одного из главных вождей монголов. Гунгунек не был простым темником. Его следует признать командиром 30-тысячного отряда. Чжебе его поставил охранять восточный берег Днепра в районе переправы.

Гунгунек был с частью своего отряда, когда подвергся нападению. Большинство его воинов было из половцев. Собрав весь отряд, он мог бы успешно противостоять натиску, почему не бежал прочь, а направился в половецкие станы. Но половцы ему изменили.  Далее у Татищева описаны предшествовавшие события и приведена дублирующая краткая редакция боя с Гунгунеком.

Судя по таким деталям, как имя монгольского полководца, и пикантным подробностям попытки его спасения, рассказ был извлечён из сочинения участника битвы Юрия Домамирича. Но летописцы вставляли этот сюжет в более поздние события, из-за чего получилось две приднепровские битвы Мстислава Удатного с монголами и две переправы через Днепр. Галицкое происхождение описания похода из Ипатьевской летописи настолько прозрачно, что многократно отмечалось разными исследователями. (20, 81–82)

После переправы армия двигалась на юг по левому берегу Днепра. Тверская летопись:

 «И не дошедше Олешия, и сташа на Днепре. И прислаша к ним татарове второе послы, ркуще тако: „Аще есте послушали половец, а послы наши избыли, а идете противу нас, то вы поидите. А мы вас ничим не заимали, а всем нам Бог”. Они же отпустиша послы их». (27, 340)

Русы остановились, не дойдя до города Олешье, находившегося в низовьях Днепра в районе современного города Цюрупинск. Судя по основному направлению дороги, ведущей в Крым, она подходила к Днепру напротив устья Ингульца, километрах в 12 выше по течению от Олешья. От переправы до района устья Ингульца было более 270 километров и на переход ушло не менее шести дней. Переправа крупного войска с обозами могла занять несколько дней. Под Олешье авангард армии прибыл 30 апреля, остальная армия подошла в первых числах мая.

В лагерь под Олешьем пришло второе монгольское посольство. Послы упрекали русов за поддержку половцев и убийство предыдущего посольства, грозили Божьими карами. Слово «заимали» означает «захватывать, дразнить, задирать». (3, 580) Послы настаивали на своём миролюбии по отношению к русам и взывали к Богу. Это соответствует речам первого посольства, в котором проводились те же мысли. Речь послов довольно невнятная из-за сокращений и редакторских правок. Летописцы что-то скрывали.

На этот раз послов отпустили обратно:

«Татара, ожидая от руских отповеди, стояли у Дона. И уведав чрез половцев, что послы их побиты, прислали других послов с выговором, для чего им обиду учинили, что, послушав половцов, послов их побили. И если не хотят мира, то б шли к ним, а они встретить их готовы. И хотя половецкие князи и Мстислав Мстиславич советовали и тех побить, но князь великий их отпустил, приказав, что он сам, их увидя, о мире говорить будет. Тогда пришёл Владимир Рюрикович со смоленскими и туровскими полками». (26, 216)

Основная монгольская армия стояла у Дона. Монголы предложили на выбор либо мир, либо битву. Желая напасть на стоящих у Дона врагов, русы должны были использовать эффект неожиданности, для чего уничтожить второе посольство, как и предлагалось половцами и Мстиславом Удатным. Мстислав Романович отпустил послов, так как надеялся на заключение мира. После переговоров подошёл задержавшийся отряд Владимира Рюриковича.

Первое посольство предлагало мир. Второе посольство также говорило о встрече для мирных переговоров, а не о битве. Монголы стремились разрушить русско-половецкий союз и не скупились на уговоры и обещания. Речи послов редактировались. Учитывая последующее сражение, редактор дополнил фразу «и если хотят мира, то шли бы к ним, а они встретить готовы» отрицательной частицей «не», и она приобрела противоположный смысл.

В Рогожском летописце и в Летописи Авраамки имеются сходные сообщения:

«И не послуша их рускыи князи, а ту 10 муж побиша, и поидоша Русь с силою своею 17 дний. И се уведавше татарове, прислаша к князем рускым». (12, 50)

Время между приходом первого посольства или началом движения от Варяжского острова до прихода второго посольства определено в 17 дней. Отсчитывая это число дней от первого посольства, попадаем в понедельник 6 мая. Отсчёт от переправы, с которой началось движение к Олешью, ведёт в пятницу 10 мая. Второе посольство прибыло 10 мая. Русы провели под Олешьем около недели, дожидаясь продолжения переговоров.

Далее последовали такие события:

«Посем пошли дале и, пришед к Олешу, стали у Днепра. Тут пришли к ним боуты, гангалы, выгольцы и галичане…

И князь великий со всеми князи и войски рускими, оставя у лодей 1000 человек, пошли каждый со своим полком. И тогда есче пришли гангалы, выгольцы, скови и боуты галицкие в лодьях». (26, 216)

Судя по детальному перечислению подразделений подунайцев и вставке невпопад дублирующего известия о подунайцах, перед нами реликты из сочинения Юрия. Из-за свода разных источников последовательность изложения событий у летописцев и Татищева нарушена.

Галицко-волынская пехота спустилась под Олешье на ладьях, которые оставили под охраной в 1000 человек. В случае неудачи в военных делах на ладьях можно было бы спастись от монголов на правую сторону Днепра, так как в этом районе бродов не имелось. В случае опасности охранники должны были отогнать ладьи от берега. Оставили по одному человеку на ладью.

После второго посольство русская армия двинулась на восток. Двойное исчисление русского войска связано с разной его численностью у Варяжского острова и под Олешьем. Под Олешьем оно увеличилось на полк Владимира Рюриковича. Но если мы сложим численность остальных полков, то получим 89 200 или на 750 человек меньше, чем у Татищева. Для перевозки галицко-волынской пехоты было потребно 780 ладей и такое же число охранников. Численность ладей и охраны округлили до тысячи.

Последующие события Юрий Домамирич описывает весьма кратко, делая исключение для действий в битве Даниила Романовича и его воинов. При этом называются погибший на подходе к Калке в схватке с монгольской стражей Иван Дмитриевич и участвовавшие в битве Семьюн (Симеон) Олюевич и Василько Гаврилович, да пара русских князей и половец Ярун-Котян. Юрий был оставлен охранять ладьи и о дальнейших событиях знал со слов своих информаторов, таких как Семьюн и Василько. (5, 743–744)