В летописях описание сражения основной русской армии отсутствует. За него выданы заключительные эпизоды боёв авангарда, закончившиеся его отходом. Побоище представлено в виде однодневной схватки, закончившейся разгромом и бегством русской армии. Это не соответствует действительности. После рассказа о преследовании русами монголов Ибн ал-Асир сообщает:

«Потом татары обратились на русских и кипчаков, которые заметили их только тогда, когда они уже наткнулись на них. (Для последних это было) совершенно неожиданно, потому что они считали себя безопасными от татар, будучи уверены в своём превосходстве над ними. Не успели они собраться к бою, как на них напали татары со значительно превосходящими силами. Обе стороны бились с неслыханным упорством, и бой между ними длился несколько дней. Наконец татары одолели и одержали победу». (41, 27)

Монголы внезапно напали на русов и половцев, которые были уверены в своём превосходстве над врагом. Мы знаем, что неожиданному нападению подвергся авангард. Основная армия после авангардных боёв была готова к встрече с противником. Авангард вёл тяжёлые бои три дня, что могло стать основанием для упоминания о нескольких днях. Но Рашид ад-Дин в сходном известии пишет:

«Внезапно монгольское войско обернулось назад и ударило по ним и прежде, чем они собрались вместе, успело перебить (множество) народу. Они сражались в течение одной недели, в конце концов кипчаки и урусы обратились в бегство». (34, 229)

Первая часть сообщения относится к действиям авангарда, и успех монголов здесь преувеличен. В ходе авангардных боёв русы и монголы несли обычные для боевых схваток потери. Исключение составило только полубеспорядочное отступление авангарда с западной оконечности полуострова на другую сторону лимана после расстройства его боевых рядов половцами. Но так как это событие не отразилось в рассказе Юрия Домамирича, оно не имело серьёзных последствий и воспринималось как встречающееся в ходе сражений осложнение.

Недельное сражение уже нельзя связать с авангардом, и оно относится к боям основной русской армии. Абульгази также исчислял бои в семь дней. (16, 145)

Для историков монгольской стороны вершиной успеха в войне был захват наспех сооружённой крепости и пленение засевшего в ней правителя Руси. Осада крепости включалась в семидневное сражение.

Авангард и прикрывшие его от монголов отряды основного войска вернулись в лагерь на Калке 2 июня, то есть в день Троицы. Шестнадцатого июня, на четвёртый день с начала обороны крепости, её гарнизон сдался и был перебит. Осада началась 13 июня, основные сражения были раньше.

Длительность битв русов доходила до трёх дней, что обусловливалось физическими возможностями организма человека. Вспомним строки из «Слова о полку Игореве:

«Бишася день, бишася другый,

Третьего дни к полудню падоша стязи Игоревы». (9, 15)

В отличие от воинов Игоря, сильно страдавших от жажды и двигавшихся вдоль берега моря, русы при Калке не нуждались в воде и могли ночью отдыхать под защитой лагерных укреплений. Исходя из этих соображений, основную схватку русов с монголами следует исчислить в три дня.

Поссорившийся с великим князем Мстислав Удатный увёл галицко-волынских воинов домой в понедельник 3 июня, после чего русы до пятницы безрезультатно прождали продолжения переговоров.

Русы, у которых были ограничены запасы продовольствия, больше монголов были заинтересованы в скорейшем выяснении отношений на поле боя. Инициатором сражения был Мстислав Романович. После возвращения авангарда и до подхода основных монгольских сил у русов была возможность последовать примеру отряда Мстислава Удатного и уйти домой. Но они выбрали битву. Три дня ожесточённого сражения истощили русские силы, и решающим оказалось значительное превышение численности их противника, позволявшее вводить свежие резервы.

После ухода отряда Мстислава Удатного под Калкой осталось около 80 тысяч русов и около 70 тысяч половцев. Из этой численности следует вычесть потери половцев в битве при Кальмиусе, курян и половцев в ходе последующего рейда авангарда. К началу основного сражения русская армия вроде бы насчитывала менее 140 тысяч воинов.

Судьба подкреплений из Новгорода и Залесской земли описана Татищевым:

«Василько же ростовский, идучи, не поспел с полком своим. И уведав, что князи уже от Днепра пошли, остановился у Чернигова. И тако не токмо Бог его спас, но Чернигову и Киеву многая помочь учинилась, ибо татара, уведав, что войско руское у Чернигова стоит, не смели приближиться и пошли обратно на побег. А Василько, убоявся татар, возвратился в Ростов. Новогородцы же, услыша победу идучи Днепром, возвратились». (39, 218)

Ростовчане подошли к Чернигову после отхода армии от Днепра, то есть не ранее начала мая. Известие о поражении русских войск настигло новгородцев на Днепре не ранее 20 июня.

Относительно новгородцев их отсутствие в боях с монголами выглядит убедительно. В новгородском летописании имеется подробный рассказ о войне, но ничего не говорится об участии в ней новгородцев, что сопровождалось бы неизбежными потерями и сетованиями летописца на гибель земляков. Город в эту эпоху раздирала борьба разных боярских партий, усилившаяся из-за отсутствия сильной княжеской власти. Номинальным князем был 10-летний Всеволод, сын Юрия Всеволодовича. (44, 335)

Призыв великого князя прислать войска для похода на половцев достиг Новгорода не ранее середины апреля. Вскоре после Пасхи, то есть после 14 апреля, Юрьев (немецкий Дорпат, современный Тарту) подвергся нападению крестоносцев, и новгородцы не оказали ему помощи. Князь Вячко сумел отбить натиск собственными силами. В середине августа крестоносцы повторно осадили город и в середине декабря сумели захватить его, вырезав всех защитников. Во вторую осаду Новгород прислал в качестве подкрепления небольшой отряд суздальцев из дружины князя Всеволода. (44, 330–331 и 337)

Военное бессилие Новгорода, приведшее к потере важной пограничной крепости, длительное время безуспешно взывавшей о помощи, показательно. Не желающие вести какие-либо военные действия новгородцы затягивали время, испрашивая мнение Юрия Всеволодовича. Только с проволочкой в месяц они отправили при участии псковичей по приказу Юрия отряд на юг численностью не более 9 тысяч человек. Услышав о поражении, он вернулся домой, не попытавшись защитить южные земли от завоевателей. Помимо Татищева, робкая попытка новгородцев принять участие в войне в источниках не отразилась.

В суздальском летописании поход Василька показан сходно с татищевским:

«Он (Юрий Всеволодович. – В. Т.) же посла к ним благочестиваго князя Василька сыновца своего Константиновича с ростовци. И не утяну Василко прити к ним в Русь… Се же слышав Василко приключившееся в Руси, возвратися от Чернигова, схранен Богом и силою креста честнаго и молитвою отца своего Константина и стрыя своего Георгия и вниде в свои Ростов, славя Бога и святую Богородицу». (21, 447)

 Юрий послал в помощь южанам племянника Василька с его ростовскими воинами. Василько не успел прийти на соединение с основными силами, а узнал о случившемся бедствии, находясь у Чернигова. Относительно столь безопасной поездки диссонансом звучит мнение о чудесном спасении Василька благодаря заступничеству небесных сил, молитвам его дяди Юрия Всеволодовича и давно умершего отца Константина. Василько избежал смертельной опасности, и описание его похода недостоверно.

Также недостоверно исчисление отряда Василька информаторами Татищева:

«Юрий Всеволодович, собрав малое войско, послал сыновца своего Василька Констянтиновича ростовскаго только с 800, и то по усиленной прозьбе Васильковой, которой просился, чтоб ему в воинстве со старшими обучиться. Брата же и сына ни одного не послал, понеже оных татар презирал». (39, 215)

О рождении Василька сообщается в Лаврентьевской летописи в статье 6717 (1209) года под 7 декабря на память св. Амвросия. Судя по датировке в статье 6715 (1207) года лунного затмения 3 февраля 1208 года, на данном участке текста использовалась весенняя «эра –5508 года». Василько вроде бы родился 7 декабря 1209 года. В этом случае весной 1224 года ему было бы 14 лет, тогда как князья совершали походы начиная с 15-ти. В следующей статье сообщается о рождении у Константина Всеволодовича 18 июня второго сына Всеволода, в крещении Иоанна. (21, 434–435) Второй сын не мог родиться через шесть месяцев после первого. Рождение одного из них «сбито» на год. Василько родился в 1208 году, а известие о его рождении было датировано по бытовавшей в то время в Ростове «эре –5509 года».

В Лаврентьевской летописи в статье 6720 (1212) года сообщается о постригах Константином своих сыновей Василька и Всеволода в Ростове 23 мая. (21, 437) В 1212 году 23 мая было средой. Более подходящим днём для постригов было воскресенье или четверг. Татищев помещает постриги под следующим годом, когда 23 мая было четвергом. (39, 187) Дата в Лаврентьевской летописи удревлена на год.

Постриги княжат производились по достижении ими трёх или пяти лет. Братья были погодками, и Васильку было пять лет, Всеволоду – три года. Всеволод родился в 1210 году.

В опасное предприятие Юрий Всеволодович отправил своего племянника, благо он был по матери внуком великого князя Мстислава Романовича. Василько правил крупным удельным Ростовским княжеством, которым ранее владел его отец. В войнах владетельные князья возглавляли отряды не менее чем из 3000 человек. К тому же отряд из 800 воинов слишком незначителен, чтобы испугать подошедших к Чернигову монголов. В одном из вариантов рукописи Татищева стоит 8000 человек, что более достоверно. (39, 290) При редактировании отряд Василька уменьшили на порядок.

Но и 8-тысячный отряд странен. Он должен был быть кратным 3 тысячам. Под Черниговом Василько оказался уже после битвы при Калке с остатками первоначального отряда, что обусловило его «некруглую» численность.

Правители Залесской земли имели звание великого князя и соперничали в знатности с киевскими великими князьями. Юрий отправил племянника с 12 тысячам воинов, что равнялось киевскому отряду. Учитывая молодость князя, его сопровождал опытный ростовский воевода. В походе на Булгарию 1220 года ростовским отрядом командовал воевода Воислав Добрынич. Судя по отчеству, он происходил из рода ростовских воевод и был родственником известного по событиям 1176 года Добрыни Долгого. (39, 116) Воеводой ростовчан в 1224 году, скорее всего, также был Воислав.

Мстислав Романович в свой великокняжеский отряд помимо киевлян включил ряд полков иных городов, располагавшихся на великокняжеских землях. Два других старших князя, галицкий и черниговский, выступили во главе отрядов, также включавших полки зависимых от них князей. Каждый отряд был чуть более 23 тысяч.

Юрий, как один из старших князей, послал войско такой же численности. Зависимыми от него владениями, принимавшими участие в его военных предприятиях, были Муромское и Рязанское княжества, княжество мордовской мокши. Они выставили 11 тысяч. Муромский отряд следует исчислить в 3 тысячи человек, более крупный рязанский – в 6 тысяч, самый маленький мордовский – в 2 тысячи.

Участие в войне с монголами северо-восточных княжеств, как и в случае войны с Куктаем, было сокрыто, и только о ростовчанах уцелели реликты.

Максимальная численность участвовавшей в войне русской армии с учётом половцев из отряда Гунгунека достигала 196 тысяч человек. После ухода галицко-волынских отрядов в лагере при Калке было около 103 тысяч русов. Половцы в боях авангарда потеряли значительную часть своих воинов. В основных сражениях с монголами русско-половецкое войско насчитывало около 170 тысяч. Армия Джучи с присоединенными к ней канглы и донскими половцами насчитывала не менее 340 тысяч. Из неё нужно вычесть потери в битвах с канглы, кавказскими народами и донскими половцами. После разгрома отряда Гунгунека и боёв с авангардом она дополнительно потеряла не менее 50 тысяч. Но и оставшаяся её часть к началу основных боёв была не менее 300 тысяч.

На Калке монгольской армии противостояла значительно меньшая по численности русская армия. Всего в войне участвовало более полумиллиона воинов. Для сравнения в более известной Куликовской битве сражались с обеих сторон около 50 тысяч воинов, то есть на порядок меньше.