Последним эпизодом непосредственно событий на Калке была оборона великим князем Мстиславом Романовичем укреплённого лагеря. Остальные войска в это время уходили в сторону Руси. Мстислав остался сдерживать врага, для того чтобы дать возможность спастись основной армии. Новгородская первая летопись старшего извода:

«Мстислав же, кыевскыи князь, видя се зло (поражение войска. – В. Т.), не движеся с места никамо же. Стал бо бе на горе над рекою над Калком, бе бо место то каменисто, и ту угоши город около себе в колех, и бися с ними из города того по 3 дни. Ини(и) же татари поидоша по русских князих, бьюче до Днепря. А у города того оста(вя) 2 воеводе Цегыркан и Тешюкан на Мстислава и на зяти его на Андрея и на Олександра Дубровецскаго. Беста бо 2 князя с Мстиславом.

Ту же и бродници с татары быша, и воевода Плоскыня. И те ока(я)нныи воевода целовав крест честныи к Мстиславу и к обеима князема, око их не избивати, но пустити их на искуп, и солга ока(я)нныи, преда их, извязав, татарам. А город взяш(а) и люди исекоша, и ту костью падоша. А князи имеша, издавиша, подкладше под дескы, а сами верху седоша обедати, и тако живот их концяша». (30, 63)

Мстислав избрал каменистую возвышенность, но не у Калки, где раньше был его лагерь, а над Калкой – несколько в стороне от реки. На новом месте лагерь был укреплён колами-телегами, то есть была устроена походная крепость из повозок – вагенбург. (11, 138)

Русы защищали лагерь три дня от отрядов воевод Чегорхана и Тешихана. Остальные вражеские отряды устремились в погоню за уходившими русами, преследуя их до Днепра. С великим князем было вроде бы два его зятя Андрей и Александр Дубровицкий. Но предлог на перед Александром свидетельствует о том, что он зятем не был. В Густынской летописи и у Татищева зятем назван один Андрей. (10, 116; 39, 217)

Осаждённых князей уговорил сдаться в плен воевода бродников Плоскиня, который, поклявшись на кресте, обещал им сохранение жизни и последующий выкуп из плена. Воевода обманул, связав сдавшихся князей и выдав их монголам. Пленённый гарнизон крепости был перебит, князей положили под доски, на которых пировали монголы, и те умерли под тяжестью пирующих.

Татищев описывает события несколько подробнее:

«Князь великий, видя татар великое множество и своих изнеможение, стал отступать к реке Калку, токмо татара весьма препятствовали и уже многих побили. Тогда князь великий, с ним князь Андрей, зять его, князь Александр дубровицкий, видя зло то, стали на реке Калке. И как место оное было каменисто, тотчас чрез ночь ту сделали городок из камения и леса, в которой бегусчих людей собрали несколько тысеч, а протчия побежали.

Татара поставили около онаго дву воевод Черкана и Тешкана, которые, оступя городок, в осаде содержали, а протчие до трех дней гнались за рускими князи к Днепру.

Князь великий бился из городка три дня и, видя свое изнеможение, послал к татарским князем для договора и особливо бывшим с татары бродницам, у которых был воевода Плоскиня. Оный окаянный дал великому князю роту с крепким обнадеживанием, что никого не убьют, но всех на окуп отпустят. Оному поверя, князь великий отдался. Он же окаянный, привед их пред князей татарских, советовал им всех побить и никого жива не пустить.

Татары, взяв крепость ту, людей руских всех побили, а князей поклали на землю и, покрыв их досками, сами сели на них обедать. И так их всех подавили и не единаго из взятых тут не оставили». (39, 217–218)

Русы отступили от места побоища, Мстислав Романович устроил ночью лагерь на каменистом месте, используя камни и лес, то есть брёвна. Образ брёвен в безлесной степи появился из переосмысления слова коло-телега в колья-брёвна. В дополнение к телегам для устроения укрепления использовали собранные камни, из-за чего лагерь принял облик крепости. Гарнизон крепости был небольшой и составил несколько тысяч человек, то есть был менее 10 тысяч.

Впервые в летописях бродники упоминаются в междоусобице 1147 года, когда они вместе с половцами пришли на помощь Святославу Ольговичу, воевавшему с соперниками под Брянском. (14, 342) Позднее они участвовали в междоусобице в Залесской земле в качестве союзников Ярослава Всеволодовича наряду с воинами из Муромского княжества и Городца-на-Волге. (39, 194) Междоусобица закончилась поражением Ярослава в Липицкой битве 21 апреля 1216 года. (30, 56; 44, 352) Бродники вместе с аланами были в составе орды Котяна, бежавшей в 1237 году от монголов в Венгрию.

Византийский писатель Никита Хониат (Акоминат) в описании войны 1180 года на Балканах называет среди врагов Византии бродников:

«Куманы, народ доселе не порабощённый, негостеприимный и весьма воинственный и те бродники, презирающие смерть, ветвь тавроскифов и они, народ, повинующийся богу войны, соединившись с варварами, живущими на Гемосе (болгарами. – В. Т.), склонились при их поражении и погибли». (25, 258)

Тавроскифами византийцы называли русов, отмечая их воинственность и презрение к смерти. Бродники появлялись в восточных областях Руси, так что жили среди донских половцев. Их именование восходит к названию берендеи. Берендеи входили в состав чёрных клобуков – тюркских кочевников на русской службе, живших в степях к западу от Днепра. Византийцы путали два сходно звучавших родственных кочевых народа. На Балканах воевали берендеи в составе армии куман-половцев.

Предыстория появления берендеев в качестве военных поселенцев была такова. В статье 6624 (1116) года в Ипатьевской летописи сообщается:

«В се же лето посла Володимер сына своего Ярополка, а Давид сына своего Всеволода на Дон. И взяша три грады: Сугров, Шарукан, Балин. Тогда же Ярополк приведе собе жену красну велми ясского князя дщерь, полонив том же лете…

В се же лето бишася с половци и с торки и с печенегы у Дона. И секошася два дни и две нощи. И придоша в Русь к Володимеру торци и печенези». (14, 284)

Во фразе «с половци» предлог был подписан сверху каким-то редактором. Первоначально говорилось о битве половцев с торками и печенегами, о чём пишет Татищев, называя первыми печенегов, за ними торков. (38, 132)

Великий князь Владимир Мономах послал сына Ярополка, а черниговский князь Давид Святославич – сына Всеволода на Дон против половцев. Были захвачены три города – Сугров, Шарукань, Балин. Из этого похода Ярополк привёз девушку-красавицу, дочь ясского, то есть аланского князя. Первые два города были названы в честь половецких ханов и были населены половцами. Аланы жили в Балине. Невеста Ярополка была дочерью князя этого города.

В более раннем походе 1111 года русов во главе с Владимиром Мономахом и Давидом Святославичем на половцев были захвачены на Дону города Шарукань и Сугров. Первый сдался без боя в воскресенье 19 марта, второй оказал сопротивление и был сожжён в среду 22 марта. Затем князья пошли за Дон, и в пятницу 24 марта произошла битва с половцами «на потоке Дегея», то есть у одной из речных проток. Разбив половцев, русы преследовали их, и вторая победоносная битва произошла в понедельник 27 марта у реки Сальница. (14, 266–268)

Самой дальней точкой похода была река Сальница, до которой после перехода через Дон русы двигались три дня – четверг, субботу и воскресенье. Под Доном в то время понимался Северский Донец и Дон ниже устья Донца. Половцы бежали в Сальские степи. Судя по значительному продвижению за Дон, составившему не менее 150 километров, Сальницей была названа современная река Маныч – крупный геополитический рубеж региона.

Поход Владимира Мономаха на основе какого-то эпического сказания был воспет в Ипатьевской летописи в рассказе, посвящённом кончине галицкого князя Романа Мстиславича. В ярком панегирике князь был сопоставлен со своим дедом:

«…ревноваше бо деду своему Мономаху, погубившему поганыя измалтяны, рекомыя половци, изгнавшю Отрока во Обезы за Железная врата. Сырчанови же оставшю у Дону, рыбою ожившю. Тогда Володимери Мономах пил золотом шоломом Дон и приемшю землю их всю и загнавшю ока(я)нныя агаряны». (14, 716)

Были разгромлены две половецкие орды – придонская и задонская. Хан Отрок бежал в Обезы, то есть Аланию, при этом указаны Железные ворота. Железными воротами называли Дербент, но в данном случае летописец путает их с Аланскими воротами, которыми называли современное Дарьяльское ущелье с протекающим по нему Тереком. Через ущелье проходил один из главных торговых маршрутов с севера через Северный Кавказ и Грузию в южные страны. Отрок ушёл в Закавказье, скорее всего, во владения родственных половцам турок-сельджуков, к которым поступил на службу.

Хан Сырчан остался, и его отряд, лишившийся скота, питался рыбой. Рыбное изобилие было характерно для Азовского моря, которое сокрыто под названием Дон. Судя потому что более пострадал Отрок, он владел придонскими половцами, более ближними к русским владениям.

Летописец считал, что Владимир Мономах захватил всю землю половцев. Южная граница владений задонских половцев проходила по Манычу, в степях южнее которого нашёл прибежище Сырчан.

Через Донец в 1111 году русы переходили в месте его поворота с меридионального отрезка течения на юг на течение на юго-запад. Города стояли на пересечении транспортных путей, которые шли по крупным притокам Донца. Сугров находился близ устья современной реки Калитва, Шарукань – близ устья современного Деркула. Балин стоял выше по течению от Шаруканя, и его следует разместить близ устья Айдара.

События в летописи переставлены местами. Половцы вначале разгромили живших севернее их печенегов и торков, которые бежали на Русь, а затем русы отправились в карательный поход на возмутителей спокойствия. В противном случае разбитым половцам было бы не до выяснения отношений с соседями.

В 1116 году наиболее пострадали от русов аланы, жившие по отношению к печенегам и торкам ближе половцев. Половцы помогали аланам в войне с соседями, жившими по течению реки выше алан. Былое местообитание торков выдаёт название правого притока Донца выше Айдара – Казённый Торец, то есть река торков, с его притоками Кривой Торец и Сухой Торец. Печенеги жили севернее их по правому притоку Донца реке Красной. Татищев уточняет, что Владимир Мономах поселил печенегов и торков по реке Рось и в иных местах. (38, 132) В этом районе позднее был известен Торческ, названный по проживавшим в его районе торкам.

В междоусобице русских князей 1159–1160 годов, вызванной изгнанием великого князя Изяслава Давидовича и началом правления с 12 апреля 1159 года великого князя Ростислава Мстиславича, участвовали поросяны, то есть жители бассейна реки Рось. У Татищева под 1160 годом они названы торками и берендеями, жителями Торческа, далее по тексту – берендеями и торками, а затем чёрными клобуками, то есть чёрношапочниками. (39, 74–75)

В параллельном изложении событий из Тверской летописи в связи с Торческом названы берендеи, торки, печенеги, а далее они обобщённо поименованы чёрными клобуками. (40, 232) В Ипатьевской летописи из-за влияния «эры –5510 года» события помещены в статью 6670 (1162) года, и при этом перечислены берендеи, ковуи, торки и печенеги, далее – чёрные клобуки. (14, 517) В Никоновской летописи в статье 6667 (1159) года, имевшей «эру –5507 года», приведён такой перечень: берендеи, ковуи, долматы, торки, печенеги, далее – чёрные клобуки. (32, 219)

Сравнение известий показывает, что Торческ был столицей двух видов служилых тюрок, каждый из которых имел двойное именование: берендеи-печенеги, торки-ковуи. Всех их вместе именовали чёрными клобуками и поросянами.

Часть печенегов в 1116 году ушла за Днепр и под названием берендеи вошла в состав чёрных клобуков. Оставшаяся в бассейне Северского Донца другая их часть прозывалась бродниками. Русы переиначили их название под влиянием слова бродить, понимая его в качестве обозначения бродячих людей. Выселение бродников вместе с аланами в Венгрию говорит о том, что они продолжали жить по соседству и присоединились к половцам.

В 996 году часть печенегов во главе с ханом Кучюгом (Метигай) была крещена русами. (32, 64; 6, 96–97) В 999 году был крещён печенежский хан Родман. (46, 507) В 1007 году крещением печенегов занимался немецкий архиепископ Бруно Квертфурский, создавший у них епархию. (5, 16–17; 7, 354)

Христианство и долгое воздействие русской культуры привело к тому, что подобно прикавказским чёрным булгарам вожди печенегов назывались русскими князьями. (47, 307) Сближению печенегов-берендеев с русами содействовало их прозвание поросяны. Поэтому Хониат именовал их тавроскифами, а иные авторы – русами. Позднее наличие степных христиан содействовало формированию казачества из беглецов с Руси, находивших приют у единоверцев.

Война 1111 года с двумя половецкими ордами предполагает численность русского войска не менее чем в 100 тысяч человек. Русы имели опыт крупных походов на восток, причём заходили значительно далее Калки. Ещё более далёким было их продвижение в степи при Мстиславе Великом.

В Ипатьевской летописи в статье 6648 (1140) года сообщается о более ранних событиях. Поводом к воспоминанию стал приезд двух полоцких князей из византийской ссылки осенью 1139 года. (21, 303; 44, 156 и 178) Причиной ссылки стало то, что полоцкие князья отказались идти в поход на половцев, далее произошли следующие события:

«Мстислав разгневася на не и хотяше на не ити, но нельзе бо бяшет ити, зане бяху бо тогда налегли половци на Русь. И тому стояшеть бияса с ними ся перемагаяся…

А Мстислав мужи свои посла, загна половци за Дон, и за Волгу, за Гиик и тако избави Бог Рускую землю от поганых». (14, 303–304)

Высылка полоцких князей в Византию по осени 1129 года последовала после окончания войны с половцами. Мстислав возглавил поход на половцев, а после их разгрома послал в погоню за ними своих воевод. Сверхдальний поход этих воевод за Волгу до реки Гиик-Яик, то есть Урал, состоялся летом 1129 года. У Татищева эти события описаны в статье 6637 (1129) года:

«Сим вельми Мстислав оскорбяся (отказом полоцких князей. – В. Т.), но не хотя время упустить, пошёл на половцов, многие станы и города их разоря, за Дон к Волге прогнал». (38, 142)

Поход воевод за Волгу из этого рассказа выпал, так как сам Мстислав в нём не участвовал. Под непоименованными городами скрываются главные центры донских половцев Шарукань и Сугров.

Имя воеводы бродников Плоскини было переиначено на славянский лад и восходит к святочному имени Полиевкт, в местной форме звучащего примерно как Поливкхан. При покорении монголами народов бассейна Дона бродники вошли в состав их армии.

Магистр Рогерий в описании нашествия монголов на Венгрию сообщает:

«Наконец после разорения всей той земли (в комитате Чанад. – В. Т.), татары, небольшим числом своих воинов собрав множество пленённых русинов, команов и венгров, со всех сторон окружили большое поселение (Перг. – В. Т.) и выслали вперёд на битву захваченных венгров, а после того, как все они были перебиты, – русинов, исмаилитов и команов.

Татары же, стоя позади них, смеялись над гибелью их и падением, и те из них, кто отступал, попадали в водоворот мечей. Сражаясь днём и ночью, за одну неделю засыпав рвы, они захватили поселение». (26, 53–54)

Монголы отправляли на штурм укреплений воинов из покорённых народов, сами же выполняли роль заградотрядов, уничтожая отступавших. Сменяя нападавших, они вели осаду днём и ночью, изматывая противника. Среди брошенных на штурм города были венгры, русы, мусульмане, половцы. В мусульманах узнаётся принявшая участие в нашествии мордовская эрзя.

Сходно описывает тактику монголов венгерский миссионер брат Юлиан:

«Годных для битвы воинов и поселян они, вооруживши, посылают против воли в бой впереди себя… Воинам же, которых гонят в бой, если даже они хорошо сражаются и побеждают, благодарность невелика. Если погибают в бою, о них нет никакой заботы, но если в бою отступают, то безжалостно умерщвляются татарами. Потому, сражаясь, они предпочитают умереть в бою, чем под мечами татар, и сражаются храбрее, чтобы дольше не жить, а умереть скорее». (1, 87–88)

Бродники были среди штурмовавших лагерь великого князя и уговорили его сдаться им, христианам, а не монголам, обещая сохранить жизнь.

Плано Карпини отмечал, что при осаде крепостей монголы использовали обман осаждённых:

 «Но когда они уже стоят против укрепления, то ласково говорят с его жителями и много обещают им с той целью, чтобы те предались с их руки. А если те сдадутся им, то говорят: „Выйдите, чтобы сосчитать вас, согласно нашему обычаю”. А когда те выйдут к ним, то татары спрашивают, кто из них ремесленники, и их оставляют, а других, исключая тех, кого захотят иметь рабами, убивают топором. И если, как сказано, они щадят кого-нибудь иных, то людей благородных и почтенных не щадят никогда. А если случайно в силу какого-нибудь обстоятельства они сохраняют каких-либо знатных лиц, то те не могут более выйти из плена ни мольбами, ни за выкуп. Во время же войн они убивают всех, кого берут в плен, разве только пожелают сохранить кого-нибудь, чтобы иметь их в качестве рабов». (12, 57)

Ласковыми обещаниями монголы вселяли своим жертвам надежду на спасение, а затем безжалостно умерщвляли. Спасались ремесленники и редкие счастливчики, которых забирали в рабы. Особенно жестоко обращались со знатными людьми. У пленённых князей не было шансов на спасение, особенно у великого князя, который был виновен в убийстве послов, за что монголы жестко мстили. Наблюдения Карпини подтверждаются свидетельством китайца Чжао Хуна:

 «Когда городские стены проломлены, (татары) убивают всех, не разбирая старых и малых, красивых и безобразных, бедных и богатых, сопротивляющихся и покорных, как правило, без всякой пощады». (28, 67)

Монголы постоянно обманывали осаждённых, обещая им жизнь. Плоскиня был слепым орудием их воли. Ложную версию о его инициативе в казни князей распространяли монголы.

Первым каменистую возвышенность, где стоял лагерь Мстислава Романовича, с Каменными могилами отождествил Алексей Семёнович Шмаков в своей статье, опубликованной в «Екатеринославских губернских ведомостях» в 1890 году. Так как Шмаков, умерший в 1916 году, был видным черносотенцем, его труды при советской власти замалчивались. Их осмелился возродить и развить Константин Васильевич Кудряшов, опубликовавший в 1954 году статью о Калке. В ней краевед отметил:

 «Шмаков в своей статье „Побоище на Калке” пришёл к выводу, что битва происходила на реке Кальчике, на полях немецких колоний Киршвальд, Шенбаум, Розенгартен, Беломежа, Б. Колчиновка. Относительно стоянки князя Мстислава Романовича Шмаков говорит, что „от этой местности в шести верстах на овраге Караташ (Чёрный камень) находится скалистая и круглая возвышенность, имеющая вид природного бастиона. Немудрено, что укрепившийся здесь Мстислав Романович успешно отражал татарские приступы”…

Район „Каменных могил” занимает пространство более двух квадратных километров и представляет собой скалистое место с выходами наружу гранитных и кварцевых пород, над которыми поднимается несколько возвышенностей.

Таким образом, наиболее вероятно, что лагерь Мстислава Романовича был расположен между возвышенностями В, С, Д и прикрывался с востока рекой Караташ, бывшей в древности весьма болотистой и непроходимой». (19, 118–119)

Современный природный заповедник «Каменные могилы» находится на стыке Донецкой и Запорожской областей возле села Назаровка близ правого берега реки Караташ (Каратыш) в её верховьях. Истоки Караташа, впадающего в Берду, находятся близ истоков Кальчика. Возвышенность представляет собой две гряды – Восточную и Западную, из которых выступают гранитные скалы преимущественно серого и чёрного цветов высотой до 70 метров.

Столь примечательное природное образование из остатков древнего вулкана с глубокой древности было святилищем для окрестных народов. Вокруг скал двумя кольцами диаметром 5 и 17 километров расположены так называемые скифские курганы. На самом же деле часть местных захоронений принадлежит доскифской эпохе начиная с самых ранних индоевропейцев Северного Причерноморья – носителей ямной культуры. О наличии в этом святилище места силы свидетельствует произрастание здесь многочисленных редких и уникальных растений.

Кольцеобразные цепи курганов дали название реке Калке, корень которого восходит к коло – индоевропейскому обозначению круга, колеса. Калка переводится как река у круга.

В 514 году до нашей эры персидский царь Дарий вторгся в Скифию во главе армии в 700 тысяч человек. Геродот в описании этого похода вложил в уста скифского царя Иданфирса такие слова, обращённые к персам:

«У нас ведь нет ни городов, ни обработанной земли. Мы не боимся их разорения и опустошения и поэтому не вступили в бой с вами немедленно. Если же вы желаете во что бы то ни стало сражаться с нами, то вот у нас есть отеческие могилы. Найдите их и попробуйте разрушить, и тогда узнаете, станем ли мы сражаться за эти могилы или нет». (4, 219)

Перед этим скифы долго отступали, заманивая персов вглубь степей. Скифский царь предложил персам найти могилы своих предков и пригрозил, что тогда его армия вступит в сражение. Описание этих могил историк приводит в ином месте:

«Гробницы царей находятся в Геррах (до этого Борисфен ещё судоходен)… После объезда всех областей (с телом умершего царя. – В. Т.) они снова прибывают в Герры к племенам, живущим в самых отдалённых пределах страны, и к царским могилам. Там тело (царя. – В. Т.) на соломенных подстилках опускают в могилу… После этого все вместе насыпают над могилой большой холм». (4, 204)

Курганы с царскими погребениями находились в области Герры. В качестве географического ориентира было названо начало порожистого участка Днепра со стороны моря, то есть район позднейшего Варяжского острова.

Геродот зачитал раннюю редакцию своей «Истории» в Афинах и получил за неё награду в 445 году до нашей эры, так что его сведения имеют почтённый возраст в два с половиной тысячелетия. (42, 473)

Персы начали поход вглубь скифских земель, переправившись по построенному специально для них греками мосту через Дунай. Геродот перечисляет скифские реки: Лик, Оар, Танаис и Сиргис. Персы достигли Оара, где разбили лагерь. (4, 218)

Самой знаменитой рекой региона был Танаис, то есть Дон. Лик соответствует Днестру, Оар – Днепру, Сиргис – Волге. К Геродоту попал малопонятный для него перечень рек, которые он недостоверно идентифицировал как впадающие в Меотиду, то есть Азовское море. В других местах он в соответствии с древнегреческой географической традицией называл Днестр Тирасом, а Днепр – Борисфеном. В распоряжении Геродота был персидский рассказ с необычными для греков названиями.

Персы переправились через такие крупные реки, как Днестр и Южный Буг, но при этом о строительстве мостов ничего не говорится. Ко времени похода на правом берегу Днестровского лимана существовал город Тира на месте современного Белгорода-Днестровского, а несколько южнее впадения Южного Буга в Днепро-Бугский лиман стоял город Ольвия, находившийся южнее современного Николаева близ села Парутино. Оба города были основаны греками в качестве колоний малоазийского города Милета в первой четверти VI века до нашей эры. Персам форсировать водные преграды помогли греческие колонисты, чьи потомки, жившие в окружении скифов, скрывали это деяние предков.

Скифы встретили персов в трёх днях пути от переправы через Дунай. Затем недостоверно сообщается о переправе через Танаис, переходе через землю савроматов в землю будинов. (4, 217)

Во времена Геродота савроматы жили за Доном, что и привело к путанице. Из-за упоминания савроматов Геродот принял за Танаис-Дон Днестр. Какая-то часть савроматов во время персидского нашествия занимала степи между Днестром и Днепром. Историк собирал сведения из разных источников, что привело к пестроте используемых им географических терминов.

Скифы пытались заманить персов в землю агафирсов, но те пригрозили войной и скифы отказались от своей затеи. Они стали заманивать персов из страны невров в свою землю. Агафирсы были родственными фракийцам, так что жили на восточной окраине гето-фракийского мира, населяя западную часть скифской державы. В другом месте сочинения они названы фиссагетами. От них в восточном направлении на протяжении семи дней пути тянулась пустыня, проходившая севернее области будинов. (4, 217–219) Судя по именованию фиссагетами (геты с Тисы), агафирсы жили между рекой Тисой, притоком Дуная, и Днестром.

В земле будинов персы нашли оставленный жителями деревянный город Гелон и сожгли его. Их область называлась Гилеей, то есть лесной, и описание её противоречиво. По одной версии, она лежала за Днепром, по другой – между Пантикапом, в котором узнаётся современный Ингулец, и Днепром. (4, 192 и 219)

В эпоху Геродота лесная область сократилась до заднепровской части. Но персы не переходили Днепр, так что Гелон находился между Ингульцом и Днепром, а лесная область лежала к западу от Днепра. Севернее будинов жили невры, которых Геродот называл также скифами-земледельцами. Среди невров процветал культ оборотничества – превращения человека в волка. (4, 201) Этот культ был характерен для земледельцев славян, которых греки знали как невров.

Степи между Днестром и Днепром занимали савроматы. Их область следует отождествить с безымянной пустыней, раскинувшейся на семь дней пути. Персы прошли савроматские земли и вторглись в область будинов. Геродот исчислял расстояние от Дуная до Днепра в 10 дней пути, что соответствует трёхдневному переходу от Дуная до встречи с передовым отрядом скифов и семидневному переходу по землям савроматов.  

Геродот определял один дневной переход в 200 стадий. (4, 213) В разных местах античного мира и в разные эпохи стадий определялся по-разному: 150, 157,7, 177,6, 185, 192 метра. Обычно за стадий Геродота принимается стадий в 185 метров, широко бытовавший в римское время. В этом случае один день пути составлял 37 километров.

Основной отряд скифов стоял в лагере в дне пути от персов, встретившихся с передовым скифским отрядом. Далее говорится о переправе через Днестр. Основной отряд сопровождал обоз, и лагерь был за Днестром, иначе скифы были бы прижаты к реке. За Днестр ушли одни лишь всадники налегке, которые, заманивая врага, переплыли через реку. Судя по расположению лиманов и рек, мост через Дунай был построен в районе современного Измаила, от которого до Днестра при его впадении в лиман около 160 километров. Лагерь находился восточнее Днестра. Стадий в 185 метров слишком короткий и не соответствует географическим реалиям.

Путь от Измаила до Днепра, огибая лиманы, около 460 километров. Из расчёта 10 дней пути стадий был равен 230 метрам. Это так называемая хальва (гхальва), применявшаяся в Персии мера длины в 230,4 метра. Ранее она использовалась в Халдее и Ассирии. О древности этой меры длины говорит тот факт, что она была использована при строительстве пирамиды Хеопса, первоначальная длина сторон которой была в диапазоне 230,25–230,45 метра, а длина бокового ребра – 230,33 метра. Геродот использовал рассказ, составленный персидским писателем. Один день пути в этом рассказе равнялся 46 километрам.

Севернее савроматов жили невры, к которым персы подошли после того, как побывали у будинов. Дойдя до Днепра, персы поднялись вдоль его правого берега на север. После этого скифы стали заманивать персов в свои земли. Позднее столицей скифов был Неаполь Скифский, стоявший на месте современного крымского Симферополя. Владения господствовавших в Северном Причерноморье царских скифов находились в Крыму и к востоку от Днепра.

На Днепре не было греческих городов, а переправиться через него можно было через брод у Варяжского (Волчьего) острова или через более северные броды. Брод контролировали поклонники волков невры, так что Волчий остров унаследовал своё название от этого племени.

Геродот в одном из перечней скифских рек ошибочно помещает Пантикап-Ингулец к востоку от Днепра, а ближайшей к Дону-Танаису рекой называет Герр. Герр соответствует Кальмиусу – крупнейшей реке между Днепром и Доном. Земля же Гера, по мнению историка, лежала в 40 днях пути от истока Днепра вниз по течению. (4, 199–200) Она находилась в непосредственной близости от Днепра.

Ещё в одном месте Геродот даёт недостоверное описание течения Герра, вытекающего из Днепра и впадающего в Гипакирис, текущий к Чёрному морю с устьем у города Каркинитиды восточнее Ахиллова бега, современной Тендровской косы. Былое название города сохранилось в названии современного Каркинитского залива. В этом районе значительные реки отсутствуют, хотя наличие кос и лиманов говорит о наличии древних протоков Днепра.

В основе рассказа лежат торговые маршруты, начинавшиеся вдоль левых притоков Днепра к Кальмиусу, а от Кальмиуса – к Чёрному морю. Герр был пограничной рекой между скифами-кочевниками, жившими к востоку от Днепра, и царскими скифами, жившими от них восточнее – в бассейне Дона. Писатель оговаривает одноимённость области и реки, так как они располагались рядом друг с другом.

Географические указания позволяют уверенно отождествить область Герры (Герр) с царскими курганами с районом Каменных могил. Но священная область скифов имела множественное число. Наряду с Каменными могилами имеется ещё одно примечательное образование – Каменная могила. Ныне это также заповедник с уникальным природно-историческим объектом.

В Запорожской области в 12 километрах к северо-востоку от Мелитополя на реке Молочной находится возвышающийся над степью массив песчаника округлой в плане формы. Он долгое время был островом на реке Молочной, до того как она изменила течение. Он имеет небольшие размеры 240 на 160 метров и представляет собой намытый рекой песчаный холм на основании из песчаника с выступающим нагромождением камней, образующих многочисленные гроты.

На стенки гротов нанесено множество петроглифов – наскальных изображений глубокой древности. Предполагается, что самые ранние из них созданы более 20 тысяч лет назад. Выявленные в этом районе захоронения относятся к бронзовому веку и более поздним временам. Но древние поселения здесь отсутствуют, так как каменный холм был святилищем, куда приезжали для поклонения богам.

Близ Днепра находится Каменная могила, расположенная на 70 километров к юго-востоку от реки. Она соответствует приднепровской области Герр Геродота. Удалённая от Днепра вторая одноимённая область соответствует Каменным могилам. Было два священных места, потому их называли Герры.

Геродот отмечал, что у скифов святилища имелись только у бога войны, которого он на греческий манер называл Аресом. Скифы держали в тайне имя этого бога, и историк, вызнав туземные имена ряда иных богов, не смог узнать туземное имя Ареса. Геродот описывает святилища Ареса в каждой скифской области. Они представляли собой огромные кучи хвороста с площадкой наверху, на которой стоял древний железный меч бога. Ежегодно в святилище приносились кровавые жертвы, более обильные, нежели иным богам. (4, 202)

Концентрация скифских курганов, к тому же сгруппированных в кольца и образующих гигантское святилище, характерна только для Каменных могил. Здесь скифы размещали могилы своих царей. Они зазывали персов перейти Днепр по броду и приблизиться к своему главному святилищу, обещая жестокую схватку при покровительстве местного сурового бога войны. Дарий не принял столь любезного приглашения и предпочёл пуститься в обратный путь. К этому времени скифы обошли его севернее и оказались западнее его, перекрыв пути для отступления и подвоза продовольствия. Поход для Дария закончился бесславно, он вернулся ни с чем, потеряв много воинов.

Греческое слово «гераиос» имеет значения «старый, престарелый с оттенком почтенности». (2, 268) Греки туземное название осмыслили из понятий своего языка. Они перевели Герр как Древнее, то есть Древнее святилище.

Царские скифы были ираноязычны. В иранской мифологии известна Мировая гора (Хара, Хукарья) – главная вершина хребта Харайти (Хара Березайти), опоясывавшего землю. (27, 562) По авестийскому тексту «Бундахишн» к Хара Березайте были прикреплены звёзды. Над этой горой была обитель бога Митры. Хара Березайти, то есть Высокая Хара, Высокие горы упоминается в «Авесте».

Священное место называлось Горы, при этом подразумевались горы богов, возникшие на заре мироздания, то есть Древние горы. Греки подобрали скифскому названию близкий аналог.

Богом войны в иранской мифологии был Веретрагна, чьё имя восходит к эпитету бога Индры «убийца Вритры», полученному в честь победы над змееобразным демоном. Среди ипостасей Веретрагны был воин с золотым мечом. Каменные могилы были капищем Индры-Веретрагны всего Скифского царства. На самых высоких скалах сверкали его золотые мечи.

Святилище на месте Каменной могилы образует пару святилищу у Каменных могил. Основной миф индоевропейской мифологии описывает битву громовержца, стоящего наверху (на небе, горе, дереве) и его змееобразного противника, владельца скота и потустороннего мира, стоящего внизу (под горой, деревом, у воды). Противником арийского Индры и славянского Перуна был арийский Вритра и славянский Велес. Побеждённый бог подземного мира рассекался на части, и с его гибелью высвобождались скот и воды. (27, 530)

Между двумя святилищами почти 140 километров. К Каменной могиле приурочена славянская легенда о ссоре двух богатырей, бросавших друг в друга скалы. Легенда основана на преданиях о битве двух богов. Они покровительствовали двум основным фратриям индоевропейских племён. Индра-Перун был покровителем кшатриев-витязей, Вритра-Велес – брахманов-волхвов. У одного святилища хоронили воинов, у другого – жрецов.

Отождествлению Каменной могилы с Велесом, богом мудрости, письменности и тайных знаний, соответствуют многочисленные изображения, сокрытые в глубине гротов и представляющие собой нераскрытые наукой послания древних людей. Одной из главных ипостасей Велеса был бык, изображения которого присутствуют среди петроглифов.

Наиболее интересным среди петроглифов является изображение мамонта. Попытки трактовать этот рисунок как изображение быка несостоятельны, так как относительно передних ног, вздымающиеся кверху то ли бивни, то ли рога соответствуют бивням. Относительно рогов животное имело бы неправдоподобно длинную шею, более приличествующую жирафу.

Реликты образа мамонта присутствуют в славянских сказаниях, в которых Змей, супротивник богатыря, размахивает длинным хоботом. Велес имеет почтенный возраст, так как был современником мамонтов.

Велес погиб в битве с Перуном, был похоронен в своём святилище и стал хозяином загробного мира. Этому соответствует легенда о Каменной могиле, бытовавшая у мусульман-ногайцев. Некогда богатырь Богур провинился перед Аллахом, и тот наказал его, заставив натаскать каменных глыб и сложить из них гору на берегу реки Молочной. На этой стройке он погиб, застряв ногой между глыбами и умерев с голоду. После этого Аллах повелел ветру засыпать песком Багура, кости которого по сей день находят среди камней.

Велес был древним богом, сменённым более молодым Перуном. С этим богом богатства связан образ края изобилия с молочными реками и кисельными берегами. Название реки Молочной восходит к этим представлениям.

Каменная могила – место упокоения Вритры-Велеса и его святилище, Каменные могилы – место упокоения обращённых в скалы гигантских прародителей людского рода и святилище Индры-Перуна. Арии перед уходом в Индию жили в степях Северного Причерноморья, и перед нами два самых главных святилища всего индоевропейского мира – сакральный центр его цивилизации.

Гунгунек был сокрыт под землёй, после того как сопровождавшие его монголы вбежали «в курган половецкий». (30, 63) Гунгунек не мог продолжать бегство, так как был ранен. В голой степи преследуемым беглецам вырыть яму, поместить туда полководца, перекрыть яму крышей для маскировки было сложно. Иных примеров подобных земляных работ этих кочевников в истории не имеется. Вбежать в обычный курган отряд всадников также не мог. Под половецким курганом подразумевается Каменная могила, в одном из гротов которой был спрятан раненый Гунгунек.

Зная об обычае русов прочёсывать разведчиками степи на один день пути, Гунгунек оставил половцев своего отряда за пределами дня пути от Днепра. После того как его отряд, стороживший днепровскую переправу, был атакован 22 апреля превосходящими силами русов, он стал отступать для соединения со своими половцами, чтобы дать бой. На следующий день изменившие ему кочевники вместе с подоспевшими русами разгромили его отряд. Он ушёл к близлежащей Каменной могиле, в нагромождениях глыб которых намеревался держать оборону до подхода подкреплений. Расчёт Гунгунека не оправдался, и он погиб. Велес не взял его под свою защиту.

Многочисленные изваяния в районе Каменных могил каменных половецких изваяний-баб говорят о том, что святилище использовалось половцами. Это позволяет понять высокий статус реки Калки, бывшей, несмотря на свой скромный размер, пограничной рекой между двумя ханствами. Святилищем пользовались как приднепровские, так и придонские половцы, и оно стояло на границе их владений.

Просветы между тремя самыми крупными скалами составляют примерно по 200 метров. (19, 119) Это позволило русам быстро соорудить стену из камней, обращённую на восток – в сторону нападавших. Открытая к степи западная окраина лагеря была огорожена вагенбургом. В результате получилась внушительная крепость, близкая к прямоугольнику со сторонами 1 на 1,5 километра. Для её защиты, с учётом участков с неприступными скалами, требовалось несколько менее 5 тысяч человек, а с учётом смены устававших бойцов примерно вдвое больше.

Правильность предположений Шмакова подтверждают китайские источники. В двух вариантах биографии Хэсымайли-Исмаила из «Юань ши» после описания войн с грузинами и аланами имеются сходные рассказы:

 «Затем призвали сдаться и город Чёрный лес (Хэй линь), двигаясь вперёд, атаковали русских у горы Железная (Тершань) и покорили их. Взяли в плен государя их государства Мстислава (Мечжисыле). Чжэбе приказал Хэсымайли подарить его Чжучи тайцзи. Казнили его (Мстислава)…

Дошли до русских и напали на них. В Железных горах подчинили их. Захватили их государя Мстислава (Мичжисыла). Чжэбе приказал Хэсымайли подарить его Чжочи. Казнили его (Мстислава)». (20, 35–36)

В Железных горах узнаются серо-чёрные гранитные скалы Каменных могил. Город Чёрный лес соответствует сложенной из чёрных гранитных камней крепости и названию протекающей рядом реки Караташ, которое переводится с тюркского как чёрный камень.

По приказу Джебе пленного Мстислава Романовича подарили уже умершему к тому времени Джучи, то есть принесли в жертву погибшему принцу. Решение о казни принимал не скромный Плоскиня, а один из предводителей похода.

Пленных князей убили без пролития крови, что, по монгольским представлениям, было большой милостью. Мужество русов было оценено их врагами. Пиршеством были поминки по погибшему Джучи, и на помосте, сооружённом на трёх княжеских телах, восседали предводители монголов – Чагатай и Субедей, их ближайшие сподвижники. Джебе был тяжёло ранен, вскоре скончался и не участвовал в пирах. Помимо четверых руководителей похода, в войске было семь командиров 30-тысячных отрядов. Гунгунек, один из них, погиб. Помимо него, учитывая тяжесть боёв при Калке, могли погибнуть иные полководцы. Пирующих было около семи человек, но не более девяти.

Во втором жизнеописании Субедея из той же «Юань ши» сообщается о том, что он был отправлен в карательный поход усмирять кипчаков, то есть половцев, в ходе боёв сражался с «русскими старшим и младшим Мичжесылае, покорил их». (20, 36) Монголы знали только двух Мстиславов – киевского и черниговского. Это подтверждает уход Мстислава Удатного до начала основных сражений. Иначе речь шла бы о трёх Мстиславах.