В Новгородской первой летописи старшего извода перечислены князья, погибшие при отступлении:

«А иных князь до Днепра гоняче, убиша 6: Святослава Яневскаго, Изяслава Ингворовиця, Святослава Шюмскаго, Мстислава Церниговскаго с сыном, Гюргя Невежскаго». (30, 63)

В Новгородской первой летописи младшего извода Юрий Невежский назван Юрием Несвежским. (30, 267) В Никоновской летописи он назван Юрием Неверским, а Святослав Яневский – Святославом Каневским. (33, 92)

В Густынской летописи названы отчества павших князей: Святослав Ольгович, ошибочно названный киевским, Изяслав Ингваревич, Святослав Рюрикович Шумский и погибший вместе с великим князем Александр Всеволодович Дубровский. Юрий из-за сокращения текста был ошибочно причислен к сыновьям Мстислава Святославича. Из-за пропуска непоименованного сына великого князя число погибших уменьшилось до восьми. (10, 116)

В Новгородской четвёртой летописи из-за сокращения текста погибших князей, помимо Мстислава Романовича, исчислили в 10 человек. (31, 203) Основанием стало известие из старших летописей о том, что домой пришёл только каждый десятый. (30, 63)

С Мстиславом Романовичем пали его зять Андрей и Александр Дубровицкий. Андрей, судя по именованию без отчества, был молодым. Украинский историк Леонтий Войтович на основании участия воинов из Турово-Пинской земли предполагал, что Андрей был туровским князем, сыном Ивана Юрьевича. Предположение это неудачно, так как Иван упоминается в 1168 году, и он не мог иметь молодого сына, действовавшего в 1224-м. (13, 659)

Город Дубровица находится на реке Горынь и известен с 1005 года. По расположению он ближе к Пинску, чем к Турову, что соответствует правлению в нём представителя семейства, владевшего Пинском. В конце XII века Рюриковичи упоминаются только в связи с Пинском и уделами, к нему тяготевшими. В Турове, судя по всему, установилось вечевое правление. Так в 1190 году известен пинский князь Ярослав Юрьевич и его младшие братья – дубровицкий князь Глеб и Ярополк. (14, 672; 44, 257)

Судя по молодости Андрея и отсутствию отчества, в 1224 году ему было менее 18 лет. Он женился не позднее 1221 года в ту пору, когда Мстислав Романович уже много лет пробыл великим князем. Свадьба представителя захудалой ветви пинских Рюриковичей и дочери великого князя весьма сомнительна.

Более вероятна принадлежность Андрея к более знатным княжеским семействам. Карамзин извлёк из родословной князей Вяземских известие о том, что их родоначальник Андрей Долгая Рука, сын Владимира Рюриковича, был женат на дочери Мстислава Романовича и погиб на Калке. (17, примеч. 192) Эти сведения получили широкое хождение, и долгое время героя Калки отождествляли с Андреем Долгая Рука. Судя по родословным, он имел сыновей Василия, Фёдора и Ивана, унаследовавших его вяземский удел. (18, 226)

Смоленский краевед Павел Елисеевич Никитин нашёл об Андрее Долгая Рука дополнительные сведения, согласно которым Ярослав Всеволодович, став великим князем владимирским после гибели Юрия Всеволодовича, освободил Смоленск от литовцев, посадив в нём на княжение Всеволода Мстиславича. Примерно тогда же умер Владимир Рюрикович, сыну которого Андрею Долгая Рука Ярослав выделил Вяземский удел. Андрей назван зятем Мстислава Романовича, так что сведения взяты из родословных. (29, 70)

Поход Ярослава на Смоленск, пленение литовского князя Мингайло и поставление в князья Всеволода Мстиславича были в конце 1239 года. Владимир Рюрикович умер в начале этого года. (23, 144; 44, 364 и 369) Андрей Долгая рука жил в 1239 году и не мог погибнуть на Калке. Об этом же говорит и наличие у него трёх сыновей, чего не могло быть у очень молодого зятя Мстислава Романовича.  В родословных соединены достоверные и недостоверные реалии.

Мстислав Романович и Владимир Рюрикович были двоюродными братьями. Свадьба их детей соответствует восходящей к язычеству традиции кросскузенных браков. Смоленское княжество было родовой опорой Мстислава для удержания великокняжеской власти. Из всех этих сведений следует, что Андрей, участник битвы на Калке, был сыном Владимира Рюриковича, что объясняет некоторые странности исторических событий. Андрей в качестве зятя предводителя похода был очень знатен, и умолчание о его родстве с таким видным участником похода, как Владимир, разъясняется характером брака. Летописцы сокрыли кровосмесительный по христианским нормам морали союз двух семейств.

Судя по свадьбе Андрея и Мстиславны, их отцы были дружны, что облегчило призвание Владимира в Киев, несмотря на наличие у погибшего Мстислава взрослых сыновей и иных более знатных, нежели Владимир, Рюриковичей. Вельможи Мстислава и киевская знать предпочли Владимира.

Путаница в родословных связана с тем, что Андрей Долгая Рука был сыном Андрея, зятя Мстислава. Их одноимённость была обусловлена рождением Долгой Руки во второй половине 1224 года после гибели отца. В 1239 году ему исполнилось 15 лет.

Дочь Владимира Рюриковича в 1230 году вышла во Владимире-Залесском замуж за Всеволода, сына великого князя владимирского Юрия Всеволодовича. (39, 225) Всеволод и его жена погибли от рук монголов в 1238 году, и Андрей лишился покровителей. Тем не менее Ярослав позаботился о наделении уделом ставшего совершеннолетним своего дальнего свойственника. Такую заботу следует объяснить женитьбой Андрея на дочери Ярослава. У Ярослава были дочери Евдокия и Ульяна, судьба которых неизвестна. (13, 690) Евдокия, скорее всего, была супругой Андрея и родилась в 1224 году.

О родстве с Ярославом говорит имя второго сына Долгой Руки, названного в честь тестя, христианским именем которого было Фёдор. Первенца он назвал в честь отца, так что Андрей было княжеским именем. Оно стало популярным в среде Рюриковичей после правления знаменитого Андрея Боголюбского. Христианским именем Андрея Владимировича было Василий, которым Долгая Рука назвал первенца.

Появление суздальского имени среди детей Владимира Рюриковича объяснимо, так как его старший брат Ростислав был женат на Верхуславе, дочери Всеволода Большое гнездо, брата Андрея Боголюбского. (39, 309) Это обусловило покровительство Всеволода над братьями во время княжеских междоусобиц. Сам Владимир, судя по неизвестности имени и происхождения его супруги, был женат на близкой родственнице из смоленских Рюриковичей.

Тесть наделил зятя уделом его погибшего отца. Одноимённые отец и сын были зятьями великих князей, что привело к их объединению в один образ. Отец выделил сыну владение в восточной части своего княжества. Андрей Владимирович возглавлял один из трёхтысячных смоленских отрядов.

Вязьма стала столицей удела в 1223 году, в котором Андрей и Мстиславна поженились.

Александр Дубровицкий, судя по сведениям Густынской летописи, был Всеволодовичем. Помимо событий 1190 года дубровицкий князь Глеб Юрьевич был известен как участник похода на половцев 1184 года. (14, 630–631) Он умер в Турове 7 марта 1195 года. (39, 161)  

Александр был преемником Глеба. Всеволоды в более раннее время среди турово-пинских Рюриковичей неизвестны. Князь, скорее всего, был сыном Глеба Юрьевича, имевшего имя Всеволод. По жеребьёвке между князьями Александр остался прикрывать отход. Туровский отряд возглавлял правивший Пинском какой-то непоименованный из-за малой знатности его старший родственник – дядя Ярополк или один из сыновей Ярослава Юрьевича.

У Татищева павшим князьям посвящён такой текст:

«На сем бою побито князей руских: Святослав каневский, Изяслав Ингоревич северский, Юрий несвижский, Святослав шумский, Мстислав Всеволодич черниговский и сын его Василько, Ярослав неговорский. Прежде же со Мстиславом убито в бою три князя да с великим князем 2 князя». (39, 218)

К девяти князьям добавлено три анонимных князя. В более раннем сражении Мстислава узнаётся битва авангарда во главе с Мстиславом Удатным при Кальмиусе. Три погибших воеводы были переиначены в князья. Информатор Татищева был неодинок. По Летописи Авраамки, пало 11 князей. (22, 50) Три воеводы авангарда были причтены к восьми князьям, исчисленным на основе сокращённого перечня.

Изяслав Ингваревич был сыном занимавшего одно время великокняжеский стол Ингваря Ярославича, умершего вскоре после 1212 года, то есть из потомков Мстислава Великого. (13, 421) В перечне погибших младших князей только Изяслав поименован по отчеству, что говорит о его особой знатности. Он причислен к северским князьям и правил Трубчевском или Путивлем, выставившим отряды с непоименованными предводителями.

Получение Изяславом удела в землях Ольговичей произошло вследствие его женитьбы на местной княжне. Изяслав был зятем Мстислава Святославича и трубчевским князем, так как в Путивле утвердились потомки новгород-северского князя Игоря Святославича, и после 1211 года правил его внук Иван Романович. (43, 150) Роман Игоревич летом 1184 года участвовал вместе с отцом в походе против половцев, а в сентябре 1211 года погиб. Иван родился не позднее 1185 года, к 1224 году был взрослым и возглавлял путивльский отряд. В походе приняли участие сын и два зятя черниговского князя.

Судя по вариациям прозвания Святослава Ольговича, он был каневским князем и возглавлял поросский отряд. Чёрные клобуки к этому времени разделились на две половины. Одна, сохранившая своё название, управлялась тюркским князем, другая – Рюриковичами. Судя по характерному отчеству, князь был из черниговских или рязанских Рюриковичей. Его можно причислить к сыновьям Олега Игоревича, умершего в 1205 году. (10, 110) Олег был сыном Игоря Святославича, и его потомство, в отличие от иных Игоревичей, неизвестно.

Поставление на Канев княжича из Ольговичей и включение его первым в список убитых князей следует связать с тем, что он был зятем Мстислава Романовича. В походе приняли участие два зятя великого князя, которые погибли, и сын Всеволод. Всеволод был известен позднее, так что благополучно вернулся из похода.

Шумск стоит на берегу реки Вилия, притоке Горыни. Ранее он входил в состав Луцкого княжества. Святослав Рюрикович Шумский, судя по редкому отчеству, был из потомков Рюрика Ростиславича по женской линии. Правивший Луцким княжеством Мстислав Ярославич Немой ранее был в большой дружбе с галицким князем Романом Мстиславичем. Роман около 1183 года, будучи князем Владимира-Волынского, женился на Предславе, второй дочери Рюрика. Прижив с ней трёх дочерей, он развёлся из-за вражды с тестем около 1196 года. (13, 531–532) Святослав, судя по всему, был сыном рано умершего и потому малоизвестного Рюрика, сына Романа и Предславы. Отправив Предславу к отцу, Роман оставил детей при себе. Святослав был внучатым племянником Мстислава Романовича.

Мстислав Немой выделил внуку Романа в удел Шумск. Но так как луцкий отряд возглавлял он сам, с которым ушёл домой до основной битвы, Святослава следует причислить к старшим воеводам городенского отряда. Он был на службе у городенского князя.

Юрий Невежский или Несвижский – самый малоизвестный князь, так как его отчество не сохранилось. Долгое время считалось, что он был из города Несвижа, располагавшегося на территории Минского княжества. (15, примеч. 303) Но в домонгольское время, по источникам, этот город неизвестен. Археологические раскопки показали, что как город Несвиж возник во второй половине XV века, а до этого был сельским центром одной из волостей, расположенной на реке Уша, левом притоке Немана в его верховьях.

Прозвище Юрия созвучно реке Невяжа (современный Нявежис), правому притоку Немана в его низовьях. Она протекала по территории балтского племени жемайтов. Позднее среди Гедеминовичей были известны князья Несвижские. Река, давшее название их фамилии, имела два варианта названия – Невяжа и Несвяжа, что соответствует разнобою в источниках.

Юрий мог быть крещёным жемайтским князем на русской службе в соседнем Городенском княжестве с труднопроизносимым и потому опущенным отчеством. Но для того времени подобные примеры балтских служилых князей неизвестны. Город Несвежский известен во Владимиро-Суздальском княжестве в районе Суздаля и Боголюбова. (30, 477) Но суздальцы не принимали участия в войне, к тому же именование Юрия князем в этом случае требует отнесения его к Рюриковичам. Судя по малоизвестности, Несвежский был небольшим городом, и помещение туда Рюриковича сомнительно.

Татищев добавляет к погибшим при отступлении князьям Ярослава неговорского. Город Неговор также неизвестен. Сообщение несёт черты реликта, извлечённого из какого-то источника. Начиная с Ярослава-Георгия Мудрого двойное именование Ярославов Юриями-Георгиями было популярным. Перед нами дублирующее известие о Юрии-Ярославе с исказившимся прозвищем. В Никоновской летописи имеется сходное искажение, и Юрий назван Неверским.

В войне с монголами было убито девять князей, из них – трое при захвате укрепления на Каменных могилах, шестеро – при отходе к Днепру. Все князья погибли после основных сражений, что подтверждает их среднюю тяжесть. Наиболее тяжёлые потери русы понесли при отступлении.

В сводном отряде, ушедшем к Кодацкому порогу, погибли Мстислав Святославич с сыном Васильком и трубчевский князь. Уцелел Всеволод, сын великого князя. Его скромная роль в событиях той эпохи говорит о том, что особой доблестью он не отличался, а хорошо знавшие степи переяславцы во главе с ним ушли не к Днепру, а на север и благополучно добрались до дома.

Куряне также были знатоками степей и могли последовать их примеру. Но Олег Игоревич достиг Чернигова позднее Михаила Всеволодовича и Василька Константиновича. Татищев отмечает, что он прибыл в Чернигов с малым войском, то есть привёл сильно поредевший отряд черниговцев и стал черниговским князем. Популярность Олега, позволившая ему, будучи чужаком, прийти к власти, говорит о его доблестном поведении в походе. Он присоединился к своему тестю.

Трое князей погибли, двое уцелели. Среди старших воевод киевского, черниговского и переяславского отрядов могли быть иные, малознатные Рюриковичи, не удостоенные летописцами именования, так что оставшихся в живых князей, скорее всего, было больше.

Монголы настигли отходившие к Днепру отряды 14 июня. Отступление в условиях атак монгольской конницы было замедленным, и Днепр был достигнут 15 июня. При отступлении самым тяжёлым для русов моментом была переправа через Днепр. Гибель князей следует связать с прикрытием переправлявшихся воинов 15 июня. Мстислав Святославич его сын Василько и зять Изяслав Ингваревич пали близ Кодацкого порога, Святослав Ольгович, Святослав Рюрикович и, возможно, Юрий Невежский – близ Варяжского острова.

Отряд половцев в 30 тысяч воинов в составе авангарда участвовал в битве при Кальмиусе и в трёхдневных боях на Таганрогском полуострове. За четыре дня боёв при ежедневных потерях в 10% от численности половцы потеряли около 8 тысяч. Курский отряд за три дня боёв на полуострове потерял около 800 человек. На смену ушедшему галицко-волынскому отряду пришёл 23-тысячный отряд северо-восточных воинов. Около 2 тысяч воинов было оставлено для охраны ладей у Кодацкого порога. К началу основных сражений русско-половецкое войско насчитывало около 162 тысяч воинов.

В основном сражении русы три дня оборонялись, прикрытые щитами пехоты. Для них это была средней тяжести битва, и их ежедневные потери можно принять в 10%. Из 162 тысяч воинов за три дня боёв погибло около 44 тысяч, в живых осталось около 118 тысяч. Потери в основном сражении составили около 27%.

Потеря смоленцами 4 тысяч из 9 тысяч неправдоподобно большая, так как соответствует 44%. Потери должны были составить около 2400 человек, и в отступление должны были уйти около 6600 человек.

С 5 тысячами Владимир вернулся в Смоленск. В двух успешных схватках с преследователями отряд потерял не более 20% и вроде бы выступил с Калки в составе около 6000 человек. Загадочные 400 воинов, отобранные из состава отряда, следует связать с оставленными для защиты лагеря при Каменных могилах.

Судя по отобранным для обороны лагеря смоленцам, великий князь взял с каждого отряда по 5 % воинов или каждого 20-го. Они оставались на почти верную смерть, для того чтобы спасти всю армию, поэтому тянули жребий. Владимир ушёл на север с 6200 воинов. Около 1200 было потеряно в схватках по пути, в Смоленск вернулось около 5000, что было отмечено летописцем. Смоленцы потеряли в этой войне около 45% от численности отряда.

Киевлян из 12 тысяч человек вернулось в Киев 2 тысячи. На Калке должно было погибнуть около 3300 человек, остаться около 8700. После отобранных по жеребьёвке их осталось бы около 8300 человек.

Близкая численность после основных сражений осталась от равновеликого ростовского отряда. При отступлении он мало пострадал, что следует связать с хорошим знанием степей сопровождавших его рязанцев. Это позволило ускользнуть от преследования и позднее воздать хвалу за особое Божие заступничество. Для воинов с северо-востока самый короткий путь вёл на север, но они отклонились на северо-запад и вышли к Чернигову. Северяне обходили проживавших на Северском Донце кочевников, подчинившихся монголам.

Из 117 тысяч человек, оставшихся после основных сражений, по жребию должны были набрать для защиты крепости около 6 тысяч. Руководство обороны тремя князьями говорит о том, что гарнизон состоял из трёх трёхтысячных отрядов, то есть из 9 тысяч. Это соответствует необходимой для обороны такой крепости численности. Недостающие 3 тысячи были взяты из отряда киевлян. Великий князь оставил при себе свою личную дружину, восполнив убыль в ней до первоначальных 3 тысяч иными вонами. Остальные отряды он подверг жеребьёвке.

Киевлян после ухода части их воинов в гарнизон крепости оставалось около 5700 человек. До дома их добралось менее 3 тысяч, что было округлено драматизировавшими события писателями до 2 тысяч. При отступлении погибло около половины киевлян.

Михаил Всеволодович оказался в Чернигове до подхода туда монголов и бежал, узнав об их приближении, в Новгород. Вскоре после этого в Чернигов прибыл Василько Константинович. Михаил двигался более коротким путём и опередил его. Новгород-северский отряд сумел уйти от погони.

Наравне с киевлянами тяжёлые потери понесли черниговцы, чей предводитель погиб. Сборный отряд, включая киевлян, черниговцев, курян, трубчевцев и вятичей, подвергся нападению крупных сил и потерял около половины воинов. Киевлян сопровождали воины иных княжеств, которых после битвы оставалось около 11,8 тысяч. Всего к Кодацкому порогу ушло около 17,5 тысяч. Половина погибла, в живых осталось около 5,9 тысяч воинов из Черниговского княжества, которые во главе с Олегом Игоревичем вернулись домой. Это соответствует мнению летописца о возвращении Олега с малым числом воинов, так как первоначальная численность его отрядов насчитывала 17 тысяч. Новгород-северские и путивльские воины пострадали меньше. Из первоначальных 6 тысяч вернулось около 4,4 тысячи.

Из ушедших к Варяжскому острову погиб один или два князя из городенского отряда и предводитель поросского отряда. Из пяти старших воевод этих отрядов пало не менее трёх, то есть более половины. Судьбу половцев и чёрных клобуков летописцы не осветили.

Согласно летописям, погоня продолжалась три дня, согласно Генриху Латвийскому – шесть. Причём Генрих приводит колоссальные цифры потерь в 100 тысяч, хотя и выражает сомнение в их точности.

Шесть дней соответствуют погоне за ушедшими к Варяжскому острову, где монголы имели возможность переправиться через Днепр и продолжить погоню. У Кодацкого порога преследователи были остановлены рекой. Известия до крестоносцев должны были дойти посредством вернувшихся домой воинов Городенского княжества, расположенного неподалёку от их владений.

Три ушедшие к Варяжскому острову отряда русов и служилых тюрок после потерь в основном сражении насчитывали около 15,3 тысячи человек. Половцев на момент отхода оставалось около 45 тысяч. Весь отряд составлял внушительную силу – примерно в 60 тысяч.

Если фантастическое число погибших при отступлении у Генриха уменьшить на порядок, то получится 10 тысяч. Но судя по исчислению количества погибших королей, Генрих отнёс в потери всю численность войска, которая по итогам смотра у Варяжского острова составляла около 100 тысяч. За два дня отхода до Днепра под натиском монголов и ещё три дня схваток с ними потери сводного русско-половецкого отряда должны были быть гораздо больше 10 тысяч.

Столь крупный отходящий к Варяжскому острову отряд имел больше возможностей для обороны, нежели отряд Мстислава Святославича. Но, судя по гибели старших воевод, его русская часть также потеряла примерно половину. Это означает, что более подвижные половцы ушли к Днепру, а русам и служилым тюркам на пути к Днепру пришлось сдерживать натиск монголов.

Первоначальная численность городенско-тюркского отряда составляла 21 тысячу. Около 5,7 тысячи погибло в основном сражении, около 7,3 тысячи – при отходе. Через Днепр перешло около 8 тысяч. В течение остальных трёх дней продолжавшегося противостояния с монголами такой маленький отряд был бы уничтожен. За Днепром он оказался под прикрытием оборонявших правый берег половцев.

Уже в следующем году Котян участвовал в крупной междоусобице Мстислава Удатного с Даниилом Романовичем. Летописец отмечает: «приведе Мстислав Котяня и половци многи». (14, 746) Если бы большая часть воинов Котяна была уничтожена, ему было бы не до войн.

Магистр Рогерий пересказал изложенную Котяном предысторию его появления в Венгрии в 1237 году:

«…он (Котян. – В. Т.) многие годы сражался с татарами и дважды побеждал их. В третий же раз, когда он был не готов, они внезапно напали на его землю, из-за чего, не имея возможности собрать войско, он был вынужден показать преступным татарам спину». (26, 19)

Котян гордился двукратной победой над монголами. Он не пришёл на помощь донским половцам, поэтому маловероятно его участие в разгроме армии Куктая. Одну победу можно связать с событиями отступления.

Разобравшись в обстановке, монголы отправили против сводного отряда Котяна не менее 70 тысяч человек. Разбитого врага монголы могли преследовать много дней.

Половцы на высоком правом берегу три дня обороняли переправу. Отправленные в начале отступления гонцы вызвали подкрепления из половецкой орды и из поселений на южной границе, которые подошли через три дня. Это позволило разгромить монголов.

Могучая река, узкий фронт движения по переправе, русские укрепления на Варяжском острове и на правом берегу позволяли держать оборону при малых потерях. С учётом сражения, в котором монголы были разгромлены, половцы у Днепра потеряли около 15 % или около 6,7 тысячи. Донских половцев уцелело около 10 тысяч, и после ухода монголов за Волгу они вернулись в родные края. После войны у Котяна осталось около 28 тысяч воинов, что было достаточно грозной силой при русских междоусобицах.

Галицко-волынский отряд Мстислава Удатного после оставления охраны ладей насчитывал 22,7 тысячи. За четыре дня авангардных боёв в нём погибло около 7,8 тысячи. Несколько сотен погибло в бою с отрядом Гунгунека. Общие потери от 23,4 тысячи составили около 8 тысяч, или 34%.

Отряды, избежавшие потерь при отходе, за исключением курян, потеряли каждый около 27%. Наибольшие потери понесли отряды, ушедшие к Днепру. Так городенско-тюркские отряды потеряли в войне около 62% численности.

Наибольшие потери понесли киевляне – около 76%, так что вернулся домой только каждый четвёртый. Писатели драматизировали события, сообщив о каждом десятом выжившем киевлянине и распространив это на всё войско. О склонности летописцев к преувеличению последствий войны свидетельствует определение потерь киевлян. По Лаврентьевской летописи, они составили 10 тысяч, по Тверской – 30 тысяч, по Никоновской – 60 тысяч, то есть во много раз превысили участвовавших в войне.

Из 9 тысяч человек, отобранных из разных отрядов для защиты крепости при Каменных могилах, на долю русов пришлось 6,6 тысячи, половцев – 2,4 тысячи.

В авангардных боях русско-половецкое войско потеряло около 16,6 тысячи, в основной битве – около 44,1 тысячи, при отходе и в крепости – около 33,6 тысячи. Из 196 тысяч участвовавших в войне погибло около 94,3 тысячи, или 48 %. Если добавить скончавшихся от ранений и от тягот пути, то получим несколько более половины от принявших участие в походе. Летописцы драматизировали события, переиначив потерю половины войска на потерю 90%.

Несмотря на большие потери при отступлении, ни один отряд не был уничтожен, иначе преувеличивавшие бедствия летописцы отметили бы это. Замысел отходить в разные направления удался, и заключительный этап войны был успешным, особенно учитывая значительное преобладание численности противника.

Список

использованной литературы

1. Аннинский С. А. Известия венгерских миссионеров XIII–XIV вв. о татарах и Восточной Европе // Исторический архив. Т. III. М.–Л., 1940.

2. Вейсман А. Д. Греческо-русский словарь. М., 1991.

3. Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938.

4. Геродот. История. М., 1993.

5. Гильфердинг А. Ф. Неизданное свидетельство современника о Владимире Святом и Болеславе Храбром. М., 1856.

6. Грицков В. В. Владимир Святой // Киммерийский центр. Вып. 23. М., 1998.

7. Грицков В. В. Крещение Руси. М., 2009.

8. Грицков В. В. Русы. Ч. 5. Род Рюрика // Киммерийский центр. Вып. 6. М., 1992.

9. Грицков В. В. Сказания русов. Ч. 2. «Слово о полку Игореве» // Киммерийский центр. Вып. 7. М., 1992.

10. Густынская летопись // Полное собрание русских летописей. Т. 40. СПб., 2003.

11. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 2. М., 1981.

12. Джованни дель Плано Карпини. История Монгалов. Гильом Рубрук. Путешествие в восточные страны. Книга Марко Поло. М., 1997.

13. Донской Д. В. Рюриковичи: Исторический словарь. М., 2008.

14. Ипатьевская летопись // Полное собрание русских летописей. Т. 2. М., 1998.

15. Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 1 // Кн. I. Т. I–IV. М., 1988.

16. Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 3 // Кн. I. Т. I–IV. М., 1988.

17. Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 4 // Кн. I. Т. I–IV. М., 1988.

18. Коган В. М., Домбровский-Шалагин В. И. Князь Рюрик и его потомки. Историко-генеалогический свод. СПб., 2004.

19. Кудряшов К. В. О местоположении реки Калки // Вопросы истории. № 9. М., 1954.

20. Кычанов Е. И. Сведения из «Истории династии Юань» (Юаньши) о Золотой Орде // Источниковедение истории Улуса Джучи (Золотой Орды) от Калки до Астрахани: 1223–1556. Казань, 2002.

21. Лаврентьевская летопись // Полное собрание русских летописей. Т. 1. М., 1997.

22. Летописный сборник, именуемый летописью Авраамки // Полное собрание русских летописей. Т. 16. М., 2000.

23. Летопись по Воскресенскому списку // Полное собрание русских летописей. Т. 7. М., 2001.

24. Литаврин Г. Г. О датировке посольства княгини Ольги в Константинополь // История СССР, № 5. М., 1981.

25. Мавродин В. В. Славяно-русское население Нижнего Дона и Северного Кавказа // Ученые записки Ленинградского государственного педагогического института им. А. И. Герцена. Факультет исторических наук. Т. XI. Л., 1938.

26. Магистр Рогерий. Горестная повесть о разорении Венгерского королевства татарами. СПб., 2012.

27. Мифы народов мира. Т. 1. М., 1980.

28. Мэн-да бэй-лу («Полное описание монголо-татар») / Факсимиле ксилографа. Перевод с китайского, введение, комментарий и приложения Н. Ц. Мункуева // Письменные памятники Востока, XXVI. М., 1975.

29. Никитин П. Е. История города Смоленска. М., 1848.

30. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов // Полное собрание русских летописей. Т. 3. М., 2000.

31. Новгородская четвертая летопись // Полное собрание русских летописей. Т. 4. Ч. 1. М., 2000.

32. Патриаршая или Никоновская летопись // Полное собрание русских летописей. Т. 9. М., 2000.

33. Патриаршая или Никоновская летопись // Полное собрание русских летописей. Т. 10. М., 2000.

34. Рашид-ад-дин. Сборник летописей. Т. I, кн. 2. М.–Л., 1952.

35. Рогожский летописец / Рогожский летописец. Тверской сборник // Полное собрание русских летописей. Т. 15. М., 2000.

36. Романов В. К. Статья 1224 г. о битве при Калке Ипатьевской летописи // Летописи и хроники. 1980 г. В. Н. Татищев и изучение русского летописания. М., 1980.

37. Сергий. Полный месяцеслов Востока. Т. 2. М., 1997.

38. Татищев В. Н. Собрание сочинений. Т. 2 // Татищев В. Н. Собрание сочинений. Т. 2, 3. М., 1995.

39. Татищев В. Н. Собрание сочинений. Т. 3 // Татищев В. Н. Собрание сочинений. Т. 2, 3. М., 1995.

40. Тверская летопись / Рогожский летописец. Тверской сборник // Полное собрание русских летописей. Т. 15. М., 2000.

41. Тизенгаузен В. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. I. Извлечения из сочинений арабских. СПб., 1884.

42. Тороп В. Атлантида. М., 2009.

43. Тороп В. Былина о Романе. Быково, 2021.

44. Тороп В. Всеслав Волк. Быково, 2021.

45. Тороп В. Илья Муромец. Быково, 2021.

46. Тороп В. Норманны на Руси. Кн. 4. Поэты королей. Быково, 2018.

47. Тороп В. Ярослав Мудрый. Быково, 2012.

48. Ц. де Бридиа. Христианский мир и «Великая Монгольская империя»: материалы францисканской миссии 1245 года / Критический текст, перевод с латыни «Истории Тартар» брата Ц. де Бридиа С. В. Аксенова и А. Г. Юрченко. Экспозиция, исследование и указатели А. Г. Юрченко. СПб., 2002.