В былине «Камское побоище» упомянуты два брата – Лука и Матвей Петровичи-Сбродовичи. Они названы детьми боярскими и суздальцами. (21, 33 и 36) Жители Суздаля участия в побоище не принимали, братья были из ростовского отряда. Обитателей Залесской земли по самому знаменитому Суздальскому княжеству обобщённо именовали суздальцами. Братья были героями битвы на Калке.

По новгородским былинам о Василии Буслаеве, в его дружине были: Костя Новоторженин, дети боярские Лука и Мосей, семь братьев Сбродовичей. (26, 7) Эпоха Василия Буслаева была намного раньше событий на Калке. Прозвище братьев Петровичей появилось под влиянием новгородских сказаний.

В былинном описании битвы вражеская сила воскрешается после того, как богатыри похваляются своей удалью. По одному варианту, хвастунами были Алеша Попович и Гаврило Долгополый, по-другому – братья Лука и Матвей, по третьему – Добрыня и Тороп. В былинах, где Лука и Матвей выступают хвастунами, они именуются то Суздальцами, то Долгополыми. После того как враги одолели хвастунов, они побежали и превратились в камень. (21, 69; 4, 201–202) Похвалебщики были из числа защитников крепости у Каменных могил.

Первоначально обидную роль хвастуна, навлекающего на богатырей беду, приписывали инородцу мордвину Гавриле Петровичу Долгополому. Позднее из-за сходства отчеств эта роль перекочевала к братьям Петровичам, на которых перешло и прозвище Гаврилы.

Петровичи ушли домой с ростовским отрядом. Окаменевшими и превратившимися в гранитные скалы Каменных могил были Алёша, Тороп и Гаврила.  

По ростовским сказам, в Приимковской волости было село Семибраты, имевшее второе название Макарово на реке Устье в 16 верстах к северо-востоку от Ростова на дороге, ведущей к Ярославлю. (45, 296) Ныне оно известно как Макарово. Возле села река резко поворачивает на юг и сливается с вытекающей из озера Неро Вёксой, образуя реку Которосль, на которой ниже по течению стоит Ярославль. Мимо Семибраты-Макарово шёл водно-сухопутный путь к Ярославлю и Волге.

При строительстве железной дороги близлежащую к селу станцию, расположенную несколько южнее, назвали Семибратово. Неподалёку от станции находилась деревня Исады, получившая своё название по находившейся здесь торговой пристани и торгу. (9, 48) В 1948 году на основе пристанционного посёлка и деревни Исады был образован рабочий посёлок Семибратово, унаследовавший древнее название.

В Семибратах жили семь братьев Сбродичей. Они были сыновьями князя Василия Косого-Третьяка Андреева и прославились своим «забубённым», то есть авантюрным и разгульным характером. Они стали историческими прообразами сказочных семи братьев Семионов. (45, 298)

Сказка «О семи Симеонах» повествует о семи братьях, носивших одинаковые имена и обладавших разными чудесными умениями. Престарелый царь отправил их добывать ему в жёны заморскую красавицу-царевну, с чем братья справились. Счастливый конец сказки повествует о том, как полюбившие друг друга младший из братьев и царевна поженились, преодолев происки злого и завистливого царского воеводы.

У Артынова есть сказ «Князь Иван Андреевич Брюхатый и братья Сбродичи», в котором события датированы 1434 годом. В нём повествуется о красавице княжне Феодоре, дочери Глеба Константиновича, просватанной за галицкого князя Василия Юрьевича Шемяку, которого она любила. Но так как Василий запропал в своём Галиче, отец выдал Феодору против её воли за престарелого вдового, но богатого князя Ивана Андреевича Брюхатого, имевшего семерых женатых внуков. Приехавший в Ростов Василий не смирился с потерей невесты и решил её похитить. (38, 303–304)

Помощником Василия стал его дядька князь Дмитрий Дмитриевич Приимков-Третьяк. Далее события развивались так:

«Расставшись с князем Василием, Третьяк поехал в княжьей колымаге к сыновьям своим в Сбродичев терем на реку Устье, к товарищам и исполнителям всех молодецких подвигов и рыцарства князя Василия Шемяки, которым он строго-настрого наказал: как знают и сумеют – но добыть Феодору! Без того и носу ему не казать!». (38, 304–305)

Переодевшись в простолюдинов-ремесленников, братья пробрались в усадьбу Ивана Брюхатого, где разместились по холопским избам. Старший из них Дмитрий, прикинувшийся богатым купцом, приехал позднее, сумел попасть к Феодоре и склонить её к бегству. Ивана со слугами, при содействии княгини, выманили на охоту. Василий Шемяка с братьями Сбродичами напал на его терем и увёз Феодору, которую сделал своей наложницей, поселив в потайном тереме на берегу Галичского озера. От этой внебрачной связи у них в Новгороде, куда Василий забрал Феодору, родился сын Юрий Толстый кол, ставший знаменитым ушкуйником. (38, 304–305)

Василий Колтовский, один из сыновей ушкуйника Юрия, поселился в городе Тихвине. Его дочь Мария стала четвёртой женой Ивана Грозного. Постриженная по воле царя в монахини с именем Дарья, она жила в родном Тихвине во Введенском монастыре. Во время нашествия на Тихвин варягов монастырь был разорён, и Дарья скрывалась в дремучем лесу на берегу озерца Царицыно. После ухода варягов Дарья восстановила свой монастырь, откуда ездила в Ростов на поклонение св. Леонтию, посетила Владимир-Залесский. В Тихвине она приняла схиму под именем Мария и умерла 6 мая 1583 года. Дом её отца Василия Колтовского в Тихвине был превращён в церковь Иова Многострадального. Вокруг него образовалось кладбище, на которое в память царицы 6 мая собираются все тихвинцы. (38, 312–313)

Будучи в Тихвине, Дарья удостоилась видения Богородицы и св. Николая в четырёх верстах к востоку от города. На этом месте был основан Николо-Беседный монастырь. (38, 313)

Сказ имеет недостоверные черты, что следует связать с бытованием в устной среде и редакторскими правками и сокращениями. Василий Юрьевич имел прозвище Косой, а Шемякой звали его более знаменитого младшего брата Дмитрия. Их отец Юрий был сыном Дмитрия Донского, мать Анастасия была дочерью великого князя смоленского Юрия Святославича. (12, 21)

Дядька Дмитрий был не дядей Василия Косого, а его воспитателем-дядькой. Дмитрий, сын Фёдора Андреевича, был основателем рода Приимковых и происходил из отрасли обедневших из-за своей многочисленности ростовских князей. У его второго сына Дмитрия было семь сыновей: Дмитрий, Иван, Семён, Андрей, Лев Балымат, Семён Меньшой Баташ и Фёдор Бахтеяр. (30, 77–79) Наличие двух Семёнов-Симеонов стало основой для сказочного именования всех братьев Симеонами.

Юрий Дмитриевич получил по завещанию своего отца во владение Звенигород-Московский и Галич-Мерский. (12, 651) Подмосковный Звенигород был более престижным, и в нём он правил сам. Правление его старшего сына в Галиче выглядит достоверным.

В сказе Василий имеет вид парня, только что вступившего в брачный возраст. О свадьбе его отца в Москве сообщается в статье 6908 (1400) года. Следом описана битва при Ворскле литовцев с ордынцами, произошедшая 12 августа 1399 года. (23, 311) Статья датирована по «эре –5509 года» и свадьба была в первой половине 1399 года. Первенцем Юрий Дмитриевич обзавёлся не ранее 1400 года.

Г. В. Семенченко предположил, что первым сыном Юрия Дмитриевича был Иван. (34, 192) Основой стало известие Типографской летописи:

«В лето 6940 (1432) преставися князь Иван Юрьевич в Галиче в великое говение, в мнишеском чину и положен бысть во церкви святаго Спаса». (44, 182)

Известие относится к числу редких и в иных летописях отсутствует. Галич в это время принадлежал Юрию Дмитриевичу и умерший в нём, судя по княжескому достоинству, был Рюриковичем. Иван, скорее всего, был сыном Юрия и умер в Галиче в Великий пост.

Московский митрополит Фотий незадолго до своей кончины написал в календарном 6939 (1431) году автобиографическое Воспоминательное слово. Скончался он 2 июля 1431 года. (28, 10 и 15) По Софийской второй летописи и Львовской летописи, кончина пришлась на 1 июля. (39, 54; 20, 234) Разнобой связан с тем, что митрополит умер 1 июля, а на следующий день был погребён в Успенском соборе. Написание Слова следует отнести на июнь.

В Слове, согласно Никоновской летописи, среди благословляемых митрополитом людей поименованы великий князь московский Василий Тёмный, его мать Софья, братья Георгий (Юрий) и Андрей. Среди непоименованных были князья с их семействами, епископы и вся остальная паства. (28, 12–13)  

 В Софийской второй летописи дополнительно названы отец Василия Тёмного и его брат Константин. Юрий при этом опущен, что следует связать с последующим редактированием, так как позднее он стал соперником Василия Тёмного. (39, 57 и 60) Далее говорится:

«И благородному и благоверному князю Ивану Юрьевичу и его братьи даю благословение и прощение». (39, 60)

Аналогичные известия содержатся в Львовской летописи. Иван Юрьевич был старшим из сыновей Юрия Дмитриевича и замыкал перечень поименованных потомков Дмитрия Донского.

Можайский князь Андрей Дмитриевич умер 9 июля 1432 года, то есть до основной смуты эпохи Василия Тёмного. (12, 34) Его младший брат Константин поддержал Юрия Дмитриевича в войне против Василия Тёмного и умер 9 мая 1433 года от раны, полученной в битве на стороне Юрия. (46, 400) Из-за этого редактор Никоновской летописи исключил Константина из текста.

В одном из актов Троице-Сергиевского монастыря, составленном между 22 сентября и 5 декабря 1440 года, описано дарение Дмитрием Шемякой монастырю села Присецкое в Бежицком верхе «на поминок своему отцу, великому князю Юрию Дмитриевичу, и своей матери, и своей братьи, инока Игнатия и князя Дмитрия Юрьевича, и всему нашему роду на поминок их душам». (34, 190)

Наличие среди братьев Шемяки монаха Игнатия, более старшего, нежели Дмитрий Красный, поставило в тупик историков, но зато хорошо легло в предположения Семенченко о существовании первенца Юрия Дмитриевича Ивана, ставшего в монашестве Игнатием.

Стройная конструкция о дополнительном сыне Юрия разваливается из-за сведений «Бархатной книги»:

«Род галицких князей.

Великого князя Дмитрея Ивановича Донскаго 3 сын князь Юрья. Был на уделе в Галиче. У него дети:

1. Князь Василей Косой, бездетен.

2. Князь Дмитрей Шемяка.

3. Князь Дмитрей Красной, бездетен». (30, 21)

Иван Юрьевич в этом авторитетном источнике отсутствует. Рассуждения о пробелах в родословных к данному случаю не относятся. Пробелы бывали в отношении захудалых малоизвестных родов. В нашем же семействе три представителя были великими князьями московскими. Ситуацию попытался спасти видный знаток этого периода А. А. Зимин предположением о том, что четвёртый из Юрьевичей Иван был склонен к религиозной экзальтации, был психически неуравновешен или болен. (15, 32)

Недееспособный или умерший в малолетстве и не успевший проявить себя на исторической арене Юрьевич мог выпасть из летописных сообщений. Но тогда он не мог бы возглавлять перечень братьев и появился бы в поминальнике Шемяки.

Если мы учтём наличие у князей как крестильного, так и княжеского имени, то противоречия снимутся. Василий Косой был известен под своим княжеским именем, полученным в честь своего дяди великого князя Василия Дмитриевича. У Фотия он упомянут под малоизвестным крестильным именем Иван, что спасло известие о нём от уничтожения. Редакторы не поняли, что под Иваном Юрьевичем скрывается один из врагов Василия Тёмного.

Василий Косой 12 мая 1436 года был разбит у села Скорятина войсками Василия Тёмного, привезён в Москву и 21 мая ослеплён. Далее известия о нём исчезают. Он был погребён в Москве в Архангельском соборе, а на саркофаге стоит дата его кончины 10 ноября 6956 (1448) года. (12, 135)

Скромность жизни после ослепления говорит о том, что Василий был пострижен в монахи. Около 21 мая празднуется память св. Игнатия (28 мая). Святой был ростовским епископом и скончался в 1288 году. Его мощи почивают в соборе открыто с момента его кончины, что свидетельствует о раннем возникновении его почитания в качестве местночтимого святого. (35, 159) Ближайшим после ослепления воскресеньем было 27 мая, канун чествования св. Игнатия. Василий, судя по сказу, был наместником части Ростова. Появление имени Игнатий следует связать с его пострижением и принятием имени почитаемого им святого.

Будучи в союзе с Василием Тёмным, Дмитрий Шемяка, узнав о смерти 22 сентября 1440 года галицкого князя Дмитрия Красного, приехал 8 октября в Галич и привёз его тело 14 октября в Москву, захоронив в Архангельском соборе возле их отца. (12, 290) По дорогам от Москвы до Галича более 500 километров, и передвижения осуществлялись со скоростью, значительно большей чем 50 километров в день.

Василий Тёмный и его потомки не были заинтересованы в укоренении памяти о Василии Косом путём перезахоронения его останков в царской усыпальнице. Перенос в собор произвёл Дмитрий Шемяка.

В начале 1448 года Василий Тёмный и Дмитрий Шемяка заключили очередной мир, который был нарушен Дмитрием на Пасху 13 апреля 1449 года. (12, 295) В 1448 году Дмитрий имел возможность перенести останки старшего брата в Архангельский собор. В этом году 10 ноября было воскресеньем. Дата на саркофаге относилась к переносу.

Умершим в Великий пост монахом был Иван-Василий-Игнатий. В 1448 году свирепствовала эпидемия, унёсшая много жизней. Василий Косой был жертвой этой эпидемии и умер в Галиче в Великий пост, продолжавшийся с 4 февраля по 23 марта 1448 года. Он был монахом в одном из галичских монастырей. Исходя из весеннего счёта лет, кончина произошла после 1 марта. Датировка из Типографской летописи «провалилась» на 16 лет, что запутало учёных.

Во время составления поминальника Шемяки Василий Косой был жив. Князья широко практиковали предсмертное пострижение, но их монашеское имя очень редко закреплялось в источниках. В качестве монаха Василий считался ушедшим из мирской жизни человеком, что обусловило столь странное включение его монашеского имени. После кончины Василия на саркофаге использовали его общеизвестное княжеское имя.

Василий был старшим сыном в семье, а дочери у Юрия неизвестны. Он был первенцем, родился в 1400 году, достиг брачного 17-летнего возраста в 1417-м. Задержка его со свадьбой, из-за чего невеста была выдана за другого, относит описанные в сказе события к следующему году. С проставленной в сказе датой расхождение насчитывает 16 лет. В отличие от даты его кончины эта дата «всплыла» на 16 лет.

Василий женился поздно – в 1432 году в 32 года на дочери умершего к тому времени радонежского князя Андрея Владимировича Младшего, сына героя Куликовской битвы Владимира Серпуховского. (12, 134) Поздней женитьбе соответствуют аморальные похождения галицкого князя. Известных детей от этого брака не было, так как, по родословным, князь значился бездетным.

Четвёртой женой Ивана Грозного в мае 1572 года стала Анна Колтовская, дочь малознатного Алексея Игнатьевича Колтовского, погибшего в 1550-е годы в плену в Крыму. (22, 177; 46, 638)

Считается, что Анна была пострижена в начале сентября 1572 года. (12, 353) Но её монашеское имя Дарья говорит об ином. В святцах имеется только одна св. Дарья, память которой отмечается 19 марта, которое было принятым для пострижений четвергом в 1573 году. Анну постригли 19 марта 1573 года и поместили во Введенский монастырь города Тихвина. Здесь она жила до 1584 года, в котором была переведена в Воскресенский Горицкий монастырь, находившийся вблизи Кирилло-Белозерского монастыря, но в 1604 году вернулась во Введенский монастырь. (22, 194–195)

Во время Смуты шведы 14 сентября 1613 года сожгли Введенский монастырь. Дарья с иными монахинями укрылась в лесу в вырытых землянках на берегу озера, ставшего в честь неё называться Царицыным. Это соответствует сведениям сказа, где шведы названы варягами. Конец жизни она провела в Устюжне-Железнопольской, но похоронить себя завещала во Введенском монастыре. Здесь над её саркофагом до разорения монастыря большевиками три столетия горела неугасимая лампада. Любимой её иконой был список с чудотворной Тихвинской Богородицы, стоявшей в соседнем мужском Успенском монастыре. (22, 196–197 и 202) Дарья умерла 5 апреля 1626 года, то есть более через 40 лет, чем датировано в сказе. (12, 356)

В сказе имя царицы было заменено на имя, принятое в схиме. Зимин называл Колтовскую Марией Ивановной. (22, 177) В каких-то использованных им источниках Колтовскую также звали Марией. Дореволюционные энциклопедисты Анну считали Ивановной. (3, 762) Существовало мнение о том, что отцом царицы был Иван.

Согласно сказу, Анна была уроженкой Тихвина, что объясняет её пристрастие к этому городу и его святыням. Её отчество в сказе не соответствует реальному. Она была выдана замуж по достижении брачного возраста в 17 лет, так как привередливому царю не предложили бы «перестарка», девушку, засидевшуюся «в девках». Анна родилась в 1555 году и лишилась отца в малолетстве. Её воспитывал кто-то из старших родственников. Двойное отчество получает объяснение. Сироту усыновил её старший родственник Иван.

Колтовские выводили своё происхождение от одного из Глебовых, уехавшего в Литву. По «Бархатной книге», их происхождение выглядит так:

«У Ивана, Андреева сына Дурного, которой в Литву отдан, сын Михайло, служил Шемячичу и был в Стародубе на поместье, а после того служил великому князю резанскому, и стал слыть Колтовской.

А у Михайла, Иванова сына Колтовского, дети:

Федор,

Да Василей,

Да Игнатей,

Да Яков,

Да Григорей…

А у 3 сына Михайлова сына, у Игнатья, дети:

Алексей,

Да Афонасей.

А у Алексея, Игнатьева сына, сын Григорей.

А у Григорья, Алексеева сына, сын Иван.

А у Афонасья, Игнатьева сына, сын Петр,

А у Петра, Афонасьева сына, сын Иван, бездетен». (31, 184 и 189)

У первого из Колтовских Михаила Ивановича третьим сыном был Игнатий, отец Алексея и дед Анны и её брата Григория. Потомки Михаила размножились, и Анна имела обширную родню.

Память св. Иова Многострадального отмечается 6 мая, которое было воскресным в 1582 году. Иов – имя, бытовавшее среди монахов. Воспитателем Анны был её старший родственник, выбравший при пострижении имя Иов, начинавшееся на ту же букву, что и его крестильное имя. Этому соответствует имя Иван.

Одного поколения с Алексеем Игнатьевичем были его двоюродные братья из более старших ветвей – Иван Фёдорович и Иван Васильевич. (31, 185–186) Внимание привлекает Иван Васильевич, имевший пятерых сыновей. Его усадьба по дому отца могла называться домом Василия, а превращение её в церковь Иова могло привести к мнению о том, что отцом Анны был Василий.

По косвенным данным, приёмным отцом Анны был Иван Васильевич. Он 6 мая 1582 года ушёл в монахи, а в следующем году скончался. Анна перестроила дом почитаемого воспитателя в церковь. Лишившись заменявшего ей отца человека, Анна добилась перевода в иное место, но, тоскуя по родному городу, через 20 лет вернулась.

Анна удостаивалась видений, была устроительницей монастырей, поддержание неугасимой лампады говорит о том, что она была местночтимой святой.

Василий, сын ушкуйника Юрия, получил имя в честь Василия Косого. Юрий родился около 1420 года, его сын появился на свет в 1440-е годы. Игнатий, дед Анны, родился в начале XVI века и между ним и Василием пропущено не менее трёх поколений.

Колтовские выводили своё происхождение от касожского князя Редеди, известного по летописям своим единоборством с тмутараканским князем Мстиславом Владимировичем. В летописях их схватка датирована 1024 годом, но в действительности она произошла в 1023 году. После гибели Редеди Мстислав крестил его сыновей Юрия и Романа, а за Романа позднее выдал свою дочь. От этого брака произошёл ряд русских дворянских родов Белеутовых, Сорокоумовых, Глебовых, Симских, Добрынских. (51, 239–240)

В родословных потомки Редеди именуются Редегиными. Претензии Колтовских на родство с ними отвергались. В 1627 году в Разряде разбиралось спорное дело, и вынужденные оправдываться Колтовские подали коллективную записку-сказку:

«Началися мы от… прородителя Михаила Ивановича, который служил у Шемячича на Севере в Стародубе и отъехал в Рязань к великому князю… и начал по вотчине слыть Колтовский». (53, 80)

Михаил Иванович был вельможей Шемячича, то есть князя Василия Ивановича Шемячича, внука Дмитрия Шемяки. Михаил служил в Стародубе-Северском, а затем перебрался в Рязанское княжество, получив во владение город Колтеск, стоявший на московско-рязанском пограничье. По имени этого города род получил своё прозвание. После кончины царицы Дарьи-Анны противники Колтовских осмелели и начали их судебное преследование.

Иван, сын Дмитрия Шемяки, после смерти отца в 1454 году бежал в Литву и получил во владение от Казимира IV Рыльск и Новгород-Северский, которые после его смерти унаследовал его сын Василий. После того как в Литве усилились гонения на православие, Василий в 1500 году перешёл вместе со своими владениями на сторону Москвы. На службе у Ивана III он участвовал в многочисленных русско-литовских войнах. В 1523 году по обвинению в сношениях с литовскими властями Шемячич попал в опалу и в темницу, где умер в 1529 году. У него был вельможа Михаил Янов, которого в 1517 году посылали в Москву с известием об отражении набега крымских татар на окрестности Путивля. (2, 597–598)

Михаилу Янову соответствует Михаил Иванович, основатель рода Колтовских. В Колтеск он перебрался после опалы Шемячича. Его второй сын Василий осел в Тихвине. Часть Колтовских осталась на юге и известна по описи коломенских воинов 1577 года. (46, 659)

Участник разбирательств 1627 года и знаток родословных князь Г. К. Волконский отмечал:

«Сказывают Колтовские, что они Редегины, а Колтовских в Редегиных нет, а от Редеги роды – Зайцовы, Хабаровы, Елизаровы, Бирдюковы, Векентьевы, Белеутовы, Клушины, Сорокоумовы». (53, 82)

Волконский отрицал происхождение Колтовских от Редегиных.

В ходе иного местнического спора Колтовские выводились от внебрачной связи Дмитрия Юрьевича Шемяки и княгини Феодоры (дочь Ивана Фёдоровича Голенина-Ростовского, супруга князя Семёна Юрьевича Вороны-Ростовского). Сыном от этой связи считался Василий Колтовский, отец царицы Анны. (53, 87) Эта версия уже гораздо ближе к версии сказа, где Колтовские выводились от ростовских князей, а любовницу также звали Феодорой, отца же Анны – Василием.

Колтовские имели тёмное происхождение, но были тесно связаны с потомками Юрия Дмитриевича. Сведения сказа об их происхождении от внебрачной связи Василия Косого вызывают доверие. Среди Колтовских были популярны имена Василия Косого – Иван, Василий, Игнатий, что косвенно подтверждает достоверность сказа. Два из трёх пропущенных между Василием Юрьевичем и Игнатием Михайловичем поколения восстанавливаются: внуком Василия был Иван, правнуком – Михаил. Привязка к родословной Глебовых говорит о том, что сыном Василия Юрьевича был Андрей.

Братьев Сбродичей назвали по усадьбе, которой они владели. Им достался Сбродичев терем, основание которого следует связать с былинными братьями Сбродичами-Петровичами. О них повествуется в былине «Алёша и сестра братьев Петровичей». Уже знакомые нам Лука и Матвей Петровичи на пиру у князя Владимира похвалялись своей сестрой Анастасьей Петровичной, живущей за стенами, железными дверями, закрытыми на замки, про которую никто не знает. Образ сестры-затворницы символизировал её целомудрие. Более конкретно скромность и целомудрие сестры описаны в иных вариантах былины. (18, 64 и 66)

Алёша Попович стал похваляться тем, что спал с сестрой Петровичей, целовав её в уста, и предложил братьям проверить его правоту, бросив в окно терема, где она жила, снежок. Петровичи послушали его совета и убедились в его правоте, после того как сестра приняла бросавшего снежок за Алёшу и стала с ним ласково разговаривать. Петровичи решили было казнить сестру развратницу, но Алёша посватался к ней, и дело закончилось свадьбой. (4, 235–238)

По другому варианту былины, братья, уличив сестру, казнили её. Иногда любовница Алёши зовётся Настасьей Збородовичной. (18, 65 и 68) Популярные былинные герои Сбродовичи-Петровичи имели усадьбу, которая стояла в низовьях реки Устье и позднее была известна как Сбродичев терем. Лука и Матвей Петровичи были ростовчанами и в битве на Калке участвовали в качестве воевод Василька Константиновича.

Двум братьям соответствует двойное размещение терема Сбродичей. Наряду с Макарово-Семибраты Титов так описывал деревню Бородино:

«На месте этой деревни стоял терем семи братий сбродичей, детей князя Дмитрия Дмитриевича Приимкова-Третьяка. Эти братья были товарищами и сподвижниками Василию Шемяке, а хозяйством в тереме заведывали дочери этих князей: две дочери старшего из них Димитрия, дочь князя Семена-Большаго и дочь князя Льва Баламыша. Каждая из этих молодых княжен имела себе собеседника в лице князей: Василья Александровича Ластки, Ивана Александровича Янова, Семена Голенина и Ивана Андреевича Хохолкова-Катыря. По такому-то многолюдному и разнохарактерному сборищу, этот терем и прозван был: „Сбродичев-терем”». (45, 550)

Бородино находилось в 12 верстах от Ростова по другую сторону реки Устье от Макарово-Семибраты, несколькими километрами южнее. Братья Петровичи владели крупной областью, захватывавшей часть Саввинской волости (Бородино) на западе, и часть Приимковской волости (Макарово-Семибраты) на востоке. Князья Приимковы владели в низовьях реки Устье землями, ранее принадлежавшими братьям Петровичам.

Привязка названия терема к созвучному слову сброд, то есть собранию малопорядочных людей, связана с негативным отношением в преданиях к Василию Косому и его помощникам. Для эпохи Петровичей, которые были уважаемыми ростовским воеводами, оно не подходит. Большее доверие вызывает предположение местного краеведа Михаила Борисовича Сударушкина:

«…семь братьев-сбродичей жили рядом с бродом через Устье, охраняя его на пути к княжескому Ростову. Это была своего рода „богатырская застава”, что и послужило увековечиванию семи братьев в народной памяти». (40, 11–12)

Через владения Петровичей проходила дорога на Ярославль в месте её пересечения с рекой Устье. По соседству с Бородино находилась деревня Перевознево с названием, восходящим к обозначению переправы-перевоза. Река Устье прикрывала Ростов от нападений с севера. Братья-воеводы охраняли подступы к столице княжества и обеспечивали переправу через реку. Бородино-Бродино первоначально обозначало место, где можно было перебродить-переходить через реку. Владельцы области с переправой, то есть с бродом, под влиянием созвучного новгородского прозвища былинных богатырей-братьев стали назваться Сбродовичами-Сбродичами. В некоторых былинах их прозвание звучит как Бродовичи, что делает их связь с бродом ещё прозрачнее.

С одной стороны, укоренённость названий, связанных с переправой, наблюдается в южной половине владений Сбродичей. С другой стороны, церковь стояла в Макарово-Семибраты, которое было центром округи. Здесь жил старший Лука, а южнее реки – Матвей.

Судя по сведениям былины, Александр Попович был женат на сестре братьев Петровичей. Ростовские герои Калки были родственниками.