О женитьбе белозёрского князя Глеба Васильковича зимой в Орде в Лаврентьевской летописи сообщается в статье 6765 (1257) года. (21, 474) По данным ростовских преданий, он родился в 1236 году и женился дважды – на Феодоре Романовне Галицкой, а затем на дочери хана Сартака (в крещении Феодора). Кончину Феодоры Романовны относили на 20 декабря 1273 года, хотя второй брак датировали 1253-м. (56, 569–570) Кончину Феодоры, похороненной в богородичной церкви Ростова, летописцы также датируют 20 декабря 1273 года. (46, 112)

Глеб достиг брачного возраста в 1253 году. Галицкий князь Роман Данилович впервые упоминается в летописях как предводитель похода на Литву в зиму 1251/1252 годов. В первый раз он женился на австрийской аристократке Гертруде 27 июня 1252 года. (11, 527–528) Около 1253 года Роман был молод и не мог иметь взрослой дочери. Другие галицкие князья с таким именем неизвестны.

Глеб женился в поздний брачный возраст в 21 год. В сказаниях дата его свадьбы «провалилась» на четыре года. Сартак имел христианское имя Роман, и его спутали со знаменитым галицким князем, посчитав, что речь идёт об ещё одной супруге Глеба.

В статье 6766 (1258) года в Лаврентьевской летописи сообщается о кончине в среду страстной недели Олега Рязанского и его похоронах 20 мая на память Фотинии Самарянины. (21, 475) Память этой святой чествуется 20 марта, и в название месяца вкралась описка. Хронологические указания соответствуют 1258 году, в котором Пасха была 24 марта. В летописи использовалась «эра –5508 года». Олег Ингваревич Красный погиб в среду 20 марта 1258 года. (57, 129)  Глеб женился в зиму 1257/1258 годов.

Борис Василькович родился 24 июля 1231 года, а в зиму 1248/1249 годов в 17 лет женился на Марии, дочери муромского князя Ярослава Святославича. (21, 457 и 471) Причём рождение Марии в ростовских сказаниях недостоверно отнесено на 1240 год, тогда как ей было не менее 15 лет. (56, 569) Дата её рождения «всплыла» не менее чем на семь лет. Хронологический сбой следует увеличить до восьми лет. Мария родилась в 1232 году.

У Глеба в 1263 году родился сын, названный, по одной редакции летописи, Демьяном, по другой – Михаилом. (21, 477 и 524) Далее в сообщении о свадьбе в 1278 году он назван Михаилом. (21, 525) Михаил-Демьян женился в 15 лет. Брачный возраст залесских княжат мог начинаться с 15 лет. В 1251 году Глеб в 15 лет поехал на княжение в Белоозеро. (21, 473)

В сказе Артынова «Князь Глеб Василькович и царевна Газель» женитьба на ордынке правильно отнесена на 1257 год и приведено неизвестное по иным источникам её девичье имя Газель. (48, 287) В целом сказ представляет собой явно выдуманную романтическую историю, имеющую мало общего с реальными событиями, но содержит вкрапления достоверных сведений.

Рашид ад-Дин так описал переход власти от Батыя к его младшему брату Берке:

«А Бату скончался в 650 г. х. (14 марта 1252 – 2 марта 1253 г. н. э.) в местности..., на берегу реки Итиль. Жития его было сорок восемь лет. Менгу-каан встретил прибытие его сына Сартака с почётом, утвердил за ним престол и государство и дал (ему) разрешение на отъезд. В пути его (Сартака) также не стало. Менгу-каан послал гонцов, склоняя и располагая (к себе) его жён, сыновей и братьев, и также пожаловал Улагчи (сына Бату) престол и царство отца и отличил всех разными милостями и ласками. Улагчи также в скором времени скончался и оставил другим престол и царство…

Когда Бату скончался, и его сыновья Сартак и Улагчи, которые были назначены ему в преемники, скончались один за другим и (когда) его младший брат Берке в 652 г. х. (21 февраля 1254 – 9 февраля 1255 г. н. э.) воссел на его место, то его повеления стали неукоснительно исполняться в его улусе». (34, 81)

Батый умер в возрасте 48 лет. Сартак приехал к каану Менгу, который утвердил за ним престол отца, но на обратном пути домой умер. Менгу отправил на Волгу посольство, которое возвело в ханы другого сына Батыя Улагчи, но и тот вскоре умер. Ханом стал младший брат Батыя Берке. Он пришёл к власти через два года после кончины Батыя. В словах о неукоснительном исполнении повелений хана зашифровано наличие враждебных Берке сил, которых он победил. Действительно, мусульманские хронисты сообщают о борьбе за власть, в ходе которой Берке казнил Баракчин-хатун, вдову Батыя, пытавшуюся сохранить престол за своими потомками.

Даты в сообщении сбиты, так как в начале 1253 года Батый был ещё жив. Гильом Рубрук, во второй раз посетивший Батыя в сентябре 1254 года и пользовавшийся его покровительством, покинул Малую Азию после 29 июня 1255 года. Праздник апостолов Петра и Павла он встретил в Антиохии. Оттуда путешественник морским путём перебрался в североафриканское Триполи где отметил 15 августа Успение. (10, 188) Главной целью его миссии был сбор сведений о монголах, и кончина Батыя отразилась бы в сочинении путешественника. Рубрук покинул азиатские земли примерно в июле, и с учётом задержки в распространении известий можно утверждать, что в первой половине 1255 года Батый был жив. Дата у Рашида «провалилась» не менее чем на три года.

В сходном рассказе Джувейни приведён иной год:

«Когда в 653 году (1255–1256) Менгу-каан проводил очередной курилтай, он (Батый. – В. Т.) послал к нему Сартака, который был приверженцем христианской веры. Не успел Сартак прибыть, как исполнился приказ Господа, и неизбежное свершилось в году… И когда Сартак прибыл, Менгу принял его с величайшей добротой, выделив его среди равных. И он отпустил его с такими богатствами и сокровищами, которые подобали такому великому царю.

Не успел он достичь своей орды, доехав лишь до…, как отправился вслед за своим отцом. Каан послал своих эмиров утешить его жён и братьев. И он приказал, чтобы Боракчин-хатун, которая была старшей женой Бату, издавала бы приказы и занималась воспитанием Улагчи, сына Сартака, пока он не станет взрослым и не займёт место своего отца. Но судьба распорядилась иначе, и Улагчи скончался в тот же год». (67, 184)  

Общемонгольские курилтаи обычно проводились близ рубежа весна – лето либо в феврале. Указанный год Хиджры продолжался с 10 февраля 1255 года по 29 января 1256 года. Батый скончался до курилтая, то есть не ранее февраля или июня 1256 года. Дата «провалилась» на год или более.

Рубрук добирался от ставки Батыя до Каракорума в осенне-зимний период три с половиной месяцев, обратно уже в летний период – два месяца и 10 дней. (57, 57) Чингизиды должны были преодолевать этот путь несколько быстрее.

Сартак получил известие о кончине отца на пути в Монголию для участия в курилтае, а сам скончался после пребывания на нём на обратном пути домой. Менгу, получив известие о смерти Сартака, отправил к его родственникам посольство, которое привезло решение о возведении в ханы Улагчи. От кончины Батыя до начала правления Улагчи прошло примерно полгода.

Улагчи недостоверно назван сыном Сартака, тогда как по приведённому Рашидом родословию Чингизидов у Батыя было четыре сына: Сартак, Тукан, Эбугэн, Улакчи. (34, 72) Далее он приводит сведения о том, что Сартак и Улакчи-Улагчи не имели сыновей, и перечисляет потомство двух средних сыновей. (34, 72–73)

Ахмед Гаффари повторил версию Рашида о последовательном правлении Сартака и Улагчи, двух сыновей Батыя, после которых к власти пришёл Берке. (42, 210)

Превращение Улагчи из сына во внука Батыя произошло из-за сокращения известий. Так, Эннувейри датировал кончину Батыя 650 годом Хиджры, а Сартака – 652-м, отмечая, что тот правил год и несколько месяцев. Далее он пишет о попытке Боракшин, жены Тогана (сын Батыя), добыть власть своему сыну Тудан-Менгу. Она поехала просить помощи у Хулагу, брата каана Менгу, была поймана и казнена. Сартак в этом сообщении недостоверно назван сыном Джучи, оспорившим власть после смерти Батыя. (55, 150) Он представлен смутьяном, похитившим престол у более законного наследника, в котором угадывается Берке. Эннувейри придерживался версии событий, созданной сторонниками победителя.

Боракчин-хатун была женой Батыя, Тудан-Менгу (Туда-Мунга) был третьим сыном Тукана-Тогана. Вдова Батыя после смерти Улагчи продолжила борьбу с Берке за власть, попытавшись выхлопотать престол своему внуку, но проиграла и погибла. Её регентство было связано с малолетним Тудан-Менгу. При создании легендарных версий событий малолетним стали представлять Улагчи, который в действительности был взрослым. Тудан-Менгу пережил эти бурные времена и позднее имел трёх сыновей. (34, 73)

Сходные и столь же недостоверные версии приводят Ибн-Халдун и Хамдаллах Казвини. Первый называет Сартака братом Батыя, а Тудана и Берке – сыновьями Батыя. Мятежницей против Берке показана непоименованная мать Тудана. Второй называет смутьяншей Боракчин, показанной женой Сартака, хлопотавшей за своего сына. (55, 378; 42, 91)

В разразившейся после смерти Батыя смуте Берке боролся за власть с потомками умершего брата. После смерти Сартака оппозицию Берке возглавляла авторитетная вдова Батыя. Официальная история при Берке была переписана и искажена. Захват власти дядей скончавшихся сыновей Батыя был переиначен на захват власти коварным Сартаком, показанным дядей Берке, сына и законного наследника Батыя. Характерно произведённое при этом вычёркивание имени Улагчи.

В августе 1258 года Феодора Сартаковна вместе с мужем и иными русскими князьями ездила ко двору Берке. (21, 475) Отношения Берке с близкими родственниками умершего Батыя были ещё мирными. Попытку отъезда Боракчин-хатун к Хулагу для получения помощи в борьбе с Берке, закончившуюся её гибелью, следует отнести на осень 1258 года.

У Сартака, по мнению Рашид ад-Дина, «совсем не было сыновей». (34, 72) Из этого высказывания следует, что дочери у него были. В источнике «Муиззе» сообщается о том, что у Сартака было два сына: Туктува и Хукчи, а от Хукчи два внука – Тукель-Буки и Батуджа. (42, 49) Хукчи жил во время ордынской смуты, и если бы он был сыном Сартака, то его бы, а не представителя более младшей ветви потомков Батыя использовала бы Боракчин-хатун в попытке удержать власть. Известие из «Муиззе» следует связать с легендами о попытке вдовы Батыя привести к власти сына Сартака, которому приписали потомков одного из его младших братьев.

Если мы уберём из двухлетнего периода смуты полгода, прошедшие со смерти Батыя до возведения Улагчи, то на его правление останется менее двух лет. Сартак после возведения на курилтае в ханы умер примерно через два месяца. Приписанный ему недостоверный период правления в два года или в год и несколько месяцев первоначально относился к Улагчи.

Особому редактированию подверглось правление Улагчи, которое было сокращено до нескольких месяцев, а сам он был представлен мальчиком. Это означает, что у Улагчи были потомки мужского пола, претензий которых на власть опасался Берке, чьи писатели изменяли монгольские хроники. В связи с этим утверждение Рашид ад-Дина о том, что Улагчи «детей не имел», вызывает сомнение. (34, 73)

На страницах летописей имя Улагчи-Улавчия появляется в таком контексте:

«В лето 6764 (1256). Поехаша князи на Городец, да в Новегород. Князь же Борис поеха в Татары, а Олександр князь послал дары. Борис же быв у Улавчия дары дав и приеха в свою отчину с честью. Тое же зимы. Поеха князь Олександр на Емь с суждалци и с ноугородци. И Емь победи, и много полона приведе и приеха с честью в свою отчину». (21, 474)

В зиму 1256/1257 годов Борис Василькович поехал в Орду к Улагчи. Александр Невский передал через него свои подарки, так как в зиму ушёл с воинами Залесской земли на выручку Новгороду. Он совершил успешный поход в Прибалтику на финно-угорскую емь и вернулся с многочисленными пленниками в Залесскую землю. Зимняя поездка Бориса с дарами от иных князей отмечает приход Улагчи к власти не ранее осени 1256 года.

В новгородском летописании северные события описаны более подробно и также датированы 6764 (1256) годом. Крестоносцы совершили очередной натиск на новгородские окраины, и новгородцы запросили помощи у Александра. Князь прибыл в Новгород «в то же лето на зиму», то есть в начале зимы 1256/1257 годов. (28, 81) В путь он отправился в конце осени или начале зимы, то есть в ноябре-декабре. Тогда же поехал и Борис. Какое-то время ушло на вызов князей в Орду. Улагчи пришёл к власти в октябре-ноябре. В области Емь Александр разгромил местных крестоносцев и разорил их владения.

Гонцы с известиями передвигались по крайней мере вдвое быстрее посольских караванов. Если мы на возвращение Сартака, умершего в пути, и на посольство Менгу отведём по два месяца и месяц на доставку известия Менгу о смерти Сартака, то окончание курилтая придётся на май-июнь. Курилтай начался на рубеже мая и июня и закончился в июне. Улагчи пришёл к власти в конце ноября или в начале декабря 1256 года. О начале его правления сообщает Густынская летопись:

«В лето 6762. 1254. Наста в Татарех новый царь Улавич, или Занабек, от него же посланы быша численници на всю Московскую землю». (7, 122)

Численники в Залесскую землю, названную поздним редактором Московской, приехали в зиму 1257/1258 годов. (21, 474–475) Дата «провалилась» из-за реликтовой осенней «эры –5504 года». Летописец посчитал, что Улагчи-Улавич начал царствовать в 1257 году, в котором состоялась поездка к нему Александра Невского и иных князей, более известная, нежели поездка Бориса Васильковича предыдущего года. Улагчи имел второе имя Занабек.

Сартак был в поездке на курилтай в апреле-мае, и в это время умер его отец. Судя по тону рассказа Джувейни, Батый скончался, когда Сартак преодолел большую часть пути, то есть в мае. Сартак умер в конце своего пути к дому, то есть в августе.

Хамдаллах Казвини относил кончину Батыя на 654 год Хиджры, продолжавшийся с 30 января 1256 года по 18 января 1257-го. (42, 91) Ему вторит армянский историк Вардан:

 «В 705 – 1256 г. умер Бату, великий властитель Севера. В том же году сын его Сартак был отравлен своими братьями из зависти, потому что по повелению Менгу-Хана к нему перешли все владения отца его, даже с прибавлением. Смерть его сильно опечалила христиан, ибо он был совершенным христианином и часто был виновником спасения многих, обращая в христианскую веру людей своего народа и чужих». (14, 11)

Армяне-монофизиты использовали «эру +551 года», в соответствии с которой с 11 июля шёл 1256 год. В 705 году «армянской» эры умер Сартак, его отец умер в предыдущем календарном году этой эры. У хрониста не было точных дат кончин, что привело к их помещению под одним годом.

Вардан сокрушался по поводу смерти правителя-христианина и считал, что он был отравлен братьями. В сходном сообщении другого армянского историка Киракоса Ганзакеци отравителями названы Берке и его младший брат Беркечар. (16, 227) Отравителями были дяди, а не братья. Сбой в определении родства можно связать с влиянием легенд, в которых Сартак выдавался за сына Джучи.

Отравление конкурентов и иных неугодных лиц широко практиковалось Чингизидами, и мнение армянских историков внушает доверие. У Сартака в живых был только один брат Улагчи. На роль отравителя скорее подходит рвавшийся к власти Берке.

Джузджани в рассказе о возвращении Сартака от Менгу после получения звания хана Золотой Орды сообщает:

«Приближаясь к своему дяде Берка-хану, он (Сартак) отказался (от посещения его), свернул с дороги и не пошёл к своему дяде. Тогда Берка-хан отправил людей к Сартаку (сказать ему): „Я заступаю тебе место отца. Зачем же ты проходишь точно чужой и ко мне не заходишь?” Когда посланные доставили Сартаку весть Берка-хана, то проклятый Сартак ответил: „Ты мусульманин, я же держусь веры христианской. Видеть лицо мусульманское (для меня) несчастие”. Да проклянёт его Аллах многократно!

Когда такая неподобающая весть дошла до слуха мусульманского царя Берка-хана, то он вошёл один в шатёр, обвил шею свою верёвкой, прикрепил цепь к шатру и, стоя, с величайшей покорностью и полнейшим смирением плакал и вздыхал, говоря: „Господи, если вера Мухаммедова и закон мусульманский истинны, то докажи правоту относительно Сартака”. Три ночи и три дня он таким образом рыдал и стонал, совершая обычные обряды, пока (наконец) на четвёртый день проклятый Сартак прибыл в это место и умер. Всевышний наслал на него болезнь желудка, и он (Сартак) отправился в преисподнюю.

Некоторые рассказывали так: заметив на челе Сартака признаки возмущения, Менгу-хан тайком подослал доверенных людей, которые отравили проклятого Сартака, и он сошёл в ад. Берка-хан женился на жене Бату».  (42, 19)

Мнение об отравлении Сартака было распространено. Рассказ страдает недостоверностью. Вдову Батыя Берке убил. Ложное сообщение о женитьбе на ней нужно было для оправдания первого мусульманского хана Золотой Орды, которого писатели-единоверцы всячески превозносили. Золотую Орду создал Батый, а Берке правил всего несколько лет и не оставил наследников. Несмотря на это, в мусульманских сочинениях после его правления Золотую Орду долго называли Улусом Берке, подчёркивая этим её принадлежность к мусульманскому миру.

Болезнь желудка, гибель в течение дней после встречи с посланниками дяди, среди которых угадывается Беркечар, признание того, что Берке страстно желал гибели племянника, свидетельствуют о том, что с Сартаком расправились агенты Берке.

Обращает внимание истребление в хрониках названия места, в котором умер Сартак. Оно было общеизвестно и выдавало причастность к его смерти Берке. Самым известным городом к востоку от Волги на территории созданного Батыем государства был Сарайчик, стоявший в низовьях реки Урал. Сарайчик входил во владения Батыя. По одной из версий, Берке принял мусульманство в этом городе, который, следовательно, был близ его владений. (38, 152) Улус Берке начинался за рекой Урал, то есть на территории былой державы канглы.

Далее в летописи читаем:

«В лето 6765 (1257). Поехаша князи в Татары. Александр, Андрей, Борис, чтивше Улавчия. Приехаша в свою отчину. Тое же зимы приеха Глеб Василькович ис кану земли от цесаря и оженися в Ворде. Тое же зимы приехаша численици исщетоша всю землю Сужальскую и Рязанскую и Мюромскую». (21, 474–475)

Зимой 1257/1258 годов к Улагчи поехала делегация князей, включая Александра Невского, его брата Андрея, Бориса Васильковича и неназванного Глеба Васильковича. Глеб в этой поездке женился на ордынке. В эту же зиму на подвластной Монгольской империи территории по приказу Менгу была произведена перепись населения для взимания податей. Улагчи правил не менее года.

Следующая поездка князей в Орду состоялась в 1258 году. Рассказ о ней помещён после майского известия о кончине Олега Ингваревича:

«Того же лета. Поидоша князи в Татары: Александр, Андреи, Борис, Ярослав Тферскии чтивше Улавчия и вся воеводы. И отпущени быша в свою отчину. Тое же осени приехаша Борис и Глеб со княгинею в Ростов». (21, 475)

Князья ездили в Орду в конце лета, то есть в августе, вернувшись домой осенью. Об осеннем их возвращении напрямую сообщается в Никоновской летописи, где расширено описание чествования ордынцев: «чествовавше Улавчия и вся князи и воеводы ординския». (30, 141) По сравнению с предыдущей поездкой добавился тверской князь Ярослав Ярославич. В другой редакции летописи фраза «чтив Улавчия и вся воеводы его» стоит в описании поездки 1257 года. (21, 524)

Судя по сведениям мусульманских писателей, Берке пришёл к власти через два года после смерти Батыя, то есть в 1258 году. С его воцарением князья должны были появиться при его дворе, чтобы новый повелитель подтвердил их полномочия на владение княжествами. В правление Берке иные поездки к нему князей неизвестны. Исключение составила поездка Александра Невского к Берке, при возвращении из которой он скончался в Городце-на-Волге в ноябре 1263 года, но её причина понятна. Перед этим по Залесской земле прокатилась волна антиордынских восстаний, и князя вызвали для объяснений. (21, 476–477) Последующая поездка Ярослава Ярославича была из-за споров между князьями за освободившийся после смерти Александра великокняжеский престол.

Причиной поездки князей летом 1258 года была кончина Улагчи и приход к власти Берке. В Рогожском летописце в статье 6767 (1259) года сообщается о поездке в Новгород ордынских численников вместе Александром Невским, его братом Андреем и Борисом Васильковичем. (36, 32) По другим летописям, эта поездка была в 1258 календарном году, то есть в зиму 1258/1259 годов. (46, 108) В летописце использована «эра –5509 года». Перед этим в статье сообщается: «царь Улачия умре, а Кутлубеи седе на царстве». (36, 32)

Улагчи умер в 1258 году до наступления зимнего сезона, его сменил Кутлубей, которого следует отождествить с Берке. Это тождество подтверждают события 1262 года, под которым в Воскресенской летописи сообщается:

 «Приехал Титям послом на Русь от царя татарскаго, именем Кутлубея». (23, 163)

В это время правителем Орды был Берке. Судя по времени поездки князей, Улагчи умер в июле 1258 года, и в августе князья поехали к новому правителю. В начале своего правления Берке был известен на Руси под именем Кутлубей.

Искажение летописного известия о поездке следует связать со смешением реалий двух смежных поездок из-за влияния «эры –5509 года». У сводчика известий под одним годом оказались два противоречивых, но сходных описания. В одном говорилось о кончине Улагчи, в другом о его чествовании. При этом списки князей были близки. Довольно странная фраза о чествовании других князей и воевод была реликтом первоначального пояснения о новом хане, который ранее был князем и воеводой при Улагчи. Князьями летописцы называли Чингизидов, что соответствует Берке.

Сартак был христианином несторианского толка. То, что Улагчи выдал племянницу-несторианку за христианина, а не за язычника, говорит о том, что он также был несторианином. Скромный белозерский князь был неравной парой царевне. Сведения сказа о вмешательстве всесильной любви выглядят достоверно.

Вслед за Газель в Ростовском княжестве стали появляться иные ордынцы. Ярким примером служит царевич Пётр, принявший православие. После кончины он был прославлен в качестве святого Петра Ордынского. Происхождение святого неизвестно, но именование царевичем означает, что он был Чингизидом. Его приезд на Русь по житию отнесён на 1253 год, что недостоверно. Царевич приехал в Ростов во время правления Берке, то есть не ранее 1258 года.

В сказе Артынова «Святой Пётр, царевич Ордынский» приезд Петра датирован 1261 годом, что внушает доверие. В житии дата приезда «провалилась» на восемь лет, характерные для хронологических сбоев. В сказе приведено ордынское имя царевича Петра – Даир-Кайдагул. (48, 293–294)

В сказах Артынова прослеживается творческая манера автора создавать на основе лаконичных сухих сообщений цветистое романтичное повествование, включающее чудесные явления. Их автором следует признать самого Артынова, что объясняет исчезновение первоисточников, которыми он пользовался. Создавая новоделы, писатель уничтожал подлинники, боясь разоблачения.

В сказе о Газель она названа племянницей хана Улавчия, что соответствует действительности. Столь тонкое знание ордынской истории было не по силам авторам окончательной версии сказа, вносившим свои произвольные добавки. Главным полководцем Улагчи при этом назван Халим, которому была дана такая устрашающая характеристика:

«…царевна (Газель. – В. Т.) была посулена ханом в супруги его полководцу по имени Халим, льву в сражениях, страшному бичу противникам ханской воли. Свирепость его с пленными была притчей во языцех у самих монголов. Жалость была неведома ему, что почиталось в то время за положительное качество». (48, 287)

Опасаясь жестокого Халима, Газель пошла на хитрость, разыграв сцену своей болезни, смерти и похорон. (48, 290) Это следует причислить к романтическим добавкам создателей сказа.

В сказе о Петре относительно эпохи, предшествовавшей его переезду на Русь, сообщается о поездке ростовского епископа Кирилла в Орду и излечении одной из ханш-христианок. (48, 293) Кирилл стал ростовским епископом в 1231 году. (21, 456–457) Излечить ханшу он мог, только сопровождая ростовского князя Бориса Васильковича в одну из его поездок в Орду. Из своей второй поездки в Орду Кирилл привёз Даира, с которым познакомился ещё в первый приезд:

«При вторичном посещении Орды епископом Кириллом, который пришёл ради великой ханской милости к церквам и духовенству, царевич Даир тайно ушёл из Сарая, столицы ханской, и настиг на пути епископа Кирилла, возвращавшегося из Орды домой. Стал он страстно просить взять с собою его на Русь и сделать христианином. Кирилл сперва отказывался, боясь взять такого спутника с собою из опасения ханской погони. Но так как погони не последовало, царевич благополучно пошёл рядом с епископом, пока не пришли в Ростов. Там епископ передал его на руки сроднице его, княгине Феодоре Татарке, супруге князя Глеба Васильковича, у которого тот в тереме и поселился жить. От неё и от епископа Даир Кайдагул стал учиться христианской вере». (48, 294)

В великой ханской милости к православной церкви узнаётся отмеченное в летописях разрешение Берке поставить в столичный Сарай православного епископа и устроить в Золотой Орде епархию Русской церкви:

«Того же лета постави митрополит епископа Митрофана Сараю». (21, 476)

Это событие датировано 1261 годом, что соответствует дате сказа. Бывавший ранее в Орде Кирилл подходит на роль проводника Митрофана ко двору хана.

Даир пришёл в Ростов и поселился у своей родственницы Феодоры. Глеб, несмотря на то, что был белозерским князем, имел резиденцию в Ростове, где его семья проводила значительную часть времени.

Выше по тексту этого сообщения в статье говорится о переводе по согласованию с митрополитом Кириллом ростовчанина Игнатия, архимандрита Богоявленского монастыря, во Владимир-Залесский. Престарелый Кирилл стал готовить себе замену. В следующем году 21 мая он скончался, и Игнатий 19 сентября стал епископом. (21, 476–477) Наставником Даира Кирилл был недолго.

Даир был племянником князя Халима-Берке и сыном покойного хана Ибрагима, брата хана Сартака. (48, 294) В брате Сартака узнаётся Улагчи, так как звания хана из всех сыновей Батыя удостаивались только они. Пётр-Даир был сыном Улагчи. Ибрагим – азиатский вариант библейского имени Авраам, популярного как у мусульман, так и у христиан.

Батый с настороженностью относился к мусульманам. Рубрук пишет:

«Берка выдаёт себя за сарацина (мусульманина. – В. Т.) и не позволяет есть при своём дворе свиное мясо. Тогда, при нашем возвращении, Бату приказал ему, чтобы он передвинулся с того места (из степей, прилегающих к Дербенту. – В. Т.) за Этилию (Волгу. – В. Т.), к востоку, не желая, чтобы послы сарацин проезжали через его владения». (10, 115)

Батый переселил своего брата-мусульманина Берке из степей между низовьями Волги и восточной частью Кавказа за Волгу, чтобы лишить его возможности общаться с мусульманскими торговцами. Он боялся усиления мусульманства в своей державе. Рубрук относил переселение ко времени своего возвращения в ставку Батыя из Монголии, то есть к сентябрю 1254 года.

Сообщения о матерях Орды и Батыя имеют странности. Судя по сходному именованию их первенцев, они были единоутробными братьями. Это подтверждает то, что из всех братьев они были наиболее знатными. Их наделили гигантскими владениями, а остальные братья были на положении рядовых полководцев и держателей уделов в их державах.

В роду Чингисхана заметна тенденция. Дети от первой жены считались основными. Так, сыновья Чингисхана от Борте играют в истории важную роль, становятся могущественными правителями, тогда как образы всех его остальных сыновей бледны и малозначительны.

Матери Орды и Батыя названы кунгиратками, но имели разные имена – Сартак и Уки-фудж-хатун. Старшей же женой Джучи была Никтимиш-фуджин, имевшая сестру Соркуктани-беги, которая была супругой Толуя. По родословным, дети Никтимиш неизвестны, что весьма загадочно. Бесплодная жена, скорее всего, выпала бы из истории. При этом имя матери Батыя созвучно с именем старшей жены Джучи, а имя матери Орды – с именем старшей жены Толуя.

Рашид ад-Дин отмечал, что Менгу получил верховную власть благодаря дружбе Соркуктани-беги и Батыя. (34, 81) Между двумя семействами существовала тесная связь, отмечавшаяся хронистами.

Отцом матери Батыя называется Ильчи-нойон, отец матери Орды неизвестен. Но дочери Ильчи жили на поколение позже, и одна из них стала старшей женой Хубилая, сына Толуя. Дочь Ильчи не могла быть матерью Батыя.

Все эти странности говорят о том, что Орда и Батый были сыновьями Никтимиш-фуджин, которая рано умерла, и их передали на воспитание её сестре Соркуктани-беги. Соркуктани стала их приёмной матерью, и благодарные воспитанники назвали в честь неё своих первенцев. По какой-то причине сведения об их родной матери пострадали. Никтимиш объявили кунгираткой, относительно Орды её имя заменили на имя её сестры, а относительно Батыя имя было сокращено до плохо узнаваемого реликта.

Батый и Менгу по матерям были двоюродными братьями, что определило деятельное участие Батыя в возведении Менгу в кааны, а позднее – поддержку со стороны Менгу сыновей Батыя в ущерб интересам их более старшего дяди Берке.

Никтимиш была племянницей правителя кереитов Ван-хана. Докуз-хатун, внучка Ван-хана от его сына Уйку, стала старшей женой Хулагу, сына Толуя. Рашид ад-Дин писал о ней:

 «Она пользовалась полным уважением и была очень властной. Так как народ кереит в основном исповедует христианство, то она постоянно поддерживала христиан, и эти люди в её пору стали могущественными». (35, 18)

Среди монголоязычных кераитов было распространено христианство несторианского толка. Образ Ван-хана стал основой для западноевропейских легенд о пресвитере Иоанне, правителе христианского царства где-то далеко на востоке. Под влиянием супруги Хулагу во всех своих владениях построил церкви. Докуз-хатун была заступницей за христиан-несториан, которых уберегла при истреблении жителей захваченного Хулагу Багдада.

Орда и Батый выросли при несторианке Соркуктани и в детстве приняли крещение. Хронисты не отмечали склонности Батыя к какой-либо из мировых религий, хотя мусульманские писатели пытались выдать его за тайного почитателя ислама. Но его терпимость к несторианству Сартака, строившего в своём уделе церкви, находит объяснение.

В Монголии процветала китайская традиция исчислять возраст человека не с его рождения, а с его зачатия, что даёт расхождение с обычными представлениями о возрасте почти на год. Но Батый жил в окружении несториан, и указанная Рашидом длительность его жизни соответствует общепринятым представлениям. Батый прожил 48 лет и родился в 1208 году.

Обычно старшими сыновьями Джучи хронисты называют Орду и Батыя. Но Джувейни считал первенцем Бамхала, чьё имя выпало из других перечней. (42, 21) Если братья были погодками, то Орду родился в 1206 году, а Бамхал – в 1204-м. В этом случае Джебе женился в 18 лет – традиционном брачном возрасте язычников-индоевропейцев. Род Чингисхана был европеоидным и назывался борджигин. Рашид ад-Дин так описывает потомство одного из его предков:

«Значение бурджигит – синеокий, и, как это ни странно, те потомки, которые до настоящего времени произошли от Есугай-бахадура, его детей и уруга его, по большей части синеоки и рыжи». (33, 48)

Ему вторит китайский дипломат Чжао Хун, современник Чингисхана, называя его именем, которое он носил до взведения в ханы:

«Татары в большинстве случаев не очень высоки ростом… Что касается татарского владетеля Тэмоджина, то он высокого и величественного роста, с обширным лбом и длинной бородой. Личность воинственная и сильная». (27, 48)

Темуджин был длиннолицым высокорослым европеоидом с длинной бородой. Этим он отличался от низкорослых, круглоголовых и безбородых монголоидов азиатских степей. Находясь в среде монголоидов, род борджигин сохранил индоевропейскую традицию брачного возраста. Бамхал родился в 1204 году, и в 1223 году, когда его отец направился в западный поход, ему было 19 лет. В отличие от младших братьев он достиг призывного возраста и служил в армии отца. Засекречивание его имени означает, что он погиб вместе с Джучи в битве на Калке.

Бамхал был похоронен вместе с отцом на горе Улытау, но в отличие от Джучи позднее не был перенесён на равнину. Этим объясняется строительство на вершине горы Замка Этли или Белой мечети. Узбек и Эрзен почтили своего родственника возведением мусульманского надмогильного сооружения.

Союз Батыя с сыновьями Толуя был основан как на родственных связях по материнской линии, так и на совместном детстве и юности при дворе Толуя и Соркуктани. О нащупанных западноевропейцами очагах симпатий к христианам свидетельствуют адресаты грамот римского папы. Рубрук 2 февраля 1255 года встретил в Армении монахов, везших грамоты к Сартаку, Менгу и Бури с просьбой разрешить проповедь католичества в их землях. (10, 186) Каан Менгу наряду с Сартаком считался покровителем христиан. Бури был старшим внуком Чагатая и погиб в 1252 году. Информация о монгольских делах доходила до папы с большой задержкой.

Батый поддерживал союз с сыновьями Толуя против остальных Чингизидов. Сыновья же Толуя опирались на несториан. Судя по несторианству Сартака, при дворе Батыя несториане имели больший вес, нежели мусульмане. Иное дело Берке.

Восточные авторы кончину Берке определяют по-разному, помечая 662, 664, 665 годами Хиджры. (42, 205 и 210; 55, 380) В летописях о его кончине сообщается в статье 6774 (1266) года. (30, 145) Так как он не мог переправиться через Куру, и для этого двинулся к Тифлису, а по дороге умер от болезни колик, кончина была в тёплое время года. Берке умер в 1266 году.

Джузджани так определял рождение Берке:

«Берка родился во время завоевания мусульманских земель. Туши сказал: „Сына этого отдайте (кормить) мусульманской кормилице. Пусть мусульманин обрежет пуповину его, пусть он (Берка) сосёт молоко мусульманское, чтобы сделаться (настоящим) мусульманином, ибо я (этого) сына своего сделал мусульманином”». (42, 15)

Берке родился во время завоевания Хорезмской империи. Мусульманская кормилица предполагает мусульманскую мать. Джучи взял в жёны знатную пленницу, от которой родился Берке. Далее Джузджани сообщает о том, что по достижении возраста обучения мальчик стал изучать Коран в Ходженте, а затем над ним произвели обрезание, то есть он стал мусульманином. (42, 16)

Ходжент (современный Худжанд) расположен на севере Таджикистана, и Джучи в этих краях не был. Более известный Ходжент вытеснил в рассказе созвучный Дженд. На завоевание Дженда и Барджлыккента Чингисхан отправил как раз Джучи. Оставленный для обороны Дженда отряд во главе с Кутлук-ханом при приближении монголов бежал в Ургенч. Монголы подошли к городу 30 марта 1221 года, и горожане без сопротивления сдались в апреле. Из-за этого их пощадили, но город был захватчиками разграблен. (67, 55 и 58–59)

Дженд находился в нижнем течении Сыр-Дарьи и был одним из крупных центров проживавших здесь канглы. Проезжавший позднее через эту область Иоанн Карпини называет Янкинт, Бархин. Первый город был в низовьях реки, второй выше по течению в месте смены течения с широтного на меридиональное. Выше по тексту он отмечает, что Бархин оказал ожесточённое сопротивление, а Янкинт добровольно сдался, потому не был разрушен, а только ограблен. (10, 50 и 74) Бархин, судя по контексту, был разрушен. В Янкинте-Янгикенте узнаётся Дженд, известный также и под другими названиями, а в Бархине – Барджлыккент, известный также как Баргкент.

Джучи двигался со стороны Отрара, и первым на пути ему повстречался Баргкент. Его осаду и уничтожение следует отнести на март.

Городище Янгикент, былой Дженд,  находится в 25 километрах юго-западнее современного Казалинска вблизи былых берегов Аральского моря. На археологических картах Дженд помещается выше по течению, в районе былого Бархина. (67, LX) Из-за смены течения Сыр-Дарьи Дженд захирел и был покинут жителями. Мнение археологов следует связать с переселением части его жителей выше по реке и связанным с этим переносом названия.  

После уничтожения Баргкента Дженд остался единственным крупным городом в области проживавших в низовьях Сыр-Дарьи канглы. После захвата Ургенча Джучи женился на какой-то родственнице хорезмшаха Мухаммеда, которую поселил в Дженде. Жена Джучи была мусульманкой. Берке родился и провёл детство в Дженде-Янгикенте, где ребёнком принял мусульманство.

Рождение Берке следует отнести на 1222 год. В 1257 году ему было 35 лет, он был довольно молодым мужчиной, что соответствует его желанию жениться на Газель.

Полководец Улагчи Халим соответствует князю Халиму-Берке, то есть Берке. При Улагчи он стал всесильным временщиком, возглавляя его армию. Мусульманские авторы приводят полученное Берке после прихода к власти именование Джемаль ад-Дин Ибрахим. (42, 19) Хан был многоимённым. Именование Улагчи Ибрагимом и мусульманские мотивы в сказе говорят о том, что Улагчи под воздействием дяди принял мусульманство, что не спасло его.

Улагчи, выдавая свою племянницу за русского князя, намеревался воспользоваться русской помощью в борьбе с Берке. Складывавшийся союз должен был обеспокоить Берке, что ускорило развязку. Через несколько месяцев молодой хан умер, что следует связать с происками Берке, устранявшим конкурентов на пути к трону.

По житию, Пётр женился на дочери жившего в Ростове ордынского вельможи. В вельможе узнаётся родоначальник дворянского рода Зубовых. Они считали, что им был великий владимирский баскак Амраган, принявший в 1237 году крещение и имя Захария. Дата крещения на много лет «провалилась». Дворяне Баскаковы, также выводившие своё происхождение от этого баскака, считали, что Амраган при крещении стал Мартыном, Захария было его прозвищем.

В сказе князь Узбек, отец невесты Петра, был послан в Ростов главным баскаком вместе со всем своим семейством. Дочь Узбека Кончак крестилась, стала Феодулией и вышла замуж за Петра. (48, 298 и 301) Местожительство баскака по житию и сказу совпадает. Владимирским его назвали по должности, как главного баскака Владимирского великого княжества.

Имена жены и тестя Петра вызывают сомнения своим подозрительным сходством с именами жены и шурина московского князя Юрия Даниловича, женившегося в 1316 году на Кончак-Агафье, сестре хана Узбека. В Синодике Успенского собора поминается князь Пётр Царевич и его княгиня Евдокия. (47, 442) Это известие вызывает большее доверие. Супругу Петра звали Евдокией. Создатель сказа позаимствовал ордынские имена из более поздних летописных рассказов.

В Никоновской летописи в статье 6777 (1269) года читаем:

«Того же лета князь велики Ярослав Ярославич, внук Всеволож, посла к Володимерю собирати воинства, хотя ити на Немцы. И собрася сила многа, и велики баскак Володимерский, Иаргаман и зять его Айдар со многими татарами приидоша, и то слышавшее немцы устрашишася, и вострепетавше, прислаша с великим челобитьем и со многими дары послы своя, и добиша челом на всей воли его (Ярослава Ярославича. – В. Т.), и всех издариша, и великаго баскака, и всех князей татарских, и татар. Зело бо бояхуся и имени татарскаго. И тако всю волю сетворивше великого князя Ярослава Ярославича, и Неровы всея отступишася и полон весь возвратиша». (30, 147)

Для отпора наседавшим на псковские и новгородские владения крестоносцам великий князь владимирский Ярослав Ярославич собрал свои войска и призвал на помощь ордынцев. Ордынский отряд во главе с великим владимирским баскаком Иаргамоном и его зятем Айдаром в 1269 году появился на реке Нарове. Этой демонстрации ордынской помощи оказалось достаточно, чтобы напуганные крестоносцы заключили мир на выгодных для русов условиях, ушли из района Наровы и отдали пленников. В новгородском летописании баскак назван Амраганом. (28, 88)

В родословных была принята новгородская огласовка имени баскака. Ближе к исходной следует признать труднее произносимую форму Иаргомон. В зяте баскака узнаётся царевич Пётр под именем, созвучным имени из сказа. Непонятное имя Даир переделали на общеупотребительное тюркское имя Айдар. Сведения сказа и здесь подтверждаются. Даир женился на дочери баскака Иаргамона не позднее 1269 года.

У Татищева под 1273 годом сообщается о привлечении к походу на Новгородское княжество великим князем владимирским Василием Костромским великого баскака владимирского Яргамона и князя Айдара с ханскими татарами. (53, 50) Баскак и его зять помогали великим князьям владимирским и позднее.

Дополнительные относительно артыновского сочинения сведения о царевиче Петре встречаются в иных ростовских преданиях. Так, о деревне Чупрониха сообщается, что в ней стоял терем Василька Константиновича, перешедшего к его сыну Борису. Борис подарил терем ордынскому царевичу Даиру-Кайдагулу – св. Петру. (56, 463–464)