В Ипатьевской летописи после описания боя отряда Мстислава Удатного с Гунгунеком сообщается:

«Оттуду же идоша 8 дни до рекы Калкы. Сретоша и сторожеви татарскыи, сторожем же бившимся с ними. И убьен бысть Иван Дмитриевич и иная два с ними». (5, 743)

Двигались из района Олешья, армия через восемь дней пути достигла реки Калки. Карамзин отождествил Калку с рекой Калеца близ Мариуполя, то есть современной рекой Кальчик, протекающей по западной части разросшегося города. (7, 143) Это мнение закрепилось и является общепризнанным.

Калка была близ границы, у которой стояла монгольская застава. В границе узнаётся западная окраина ханства придонских половцев, на владения которых претендовали победившие их монголы. Граница должна была проходить по крупному Кальмиусу, который более пригоден на роль геополитического рубежа между ханствами, нежели маленький Кальчик. Большая известность Кальчика-Калки на первый взгляд загадочна.

В Новгородской четвёртой летописи есть фраза: «И бысть на Калках брань велика». (15, 202) Калок было несколько. В Ипатьевской летописи относительно нашествия Батыя говорится:

«Придоша безбожные измаилтяне, преже бившееся со князи рускими на Калкох». (5, 778)

Константин Васильевич Кудряшов, специализировавшийся на исторической географии раннего Средневековья, отмечал:

«Следовательно, можно считать, что Калка не одна река, их, по меньшей мере, две (на самом деле их больше), и притом географически они тесно связаны друг с другом. Вывод этот подтверждается и „Книгой Большого Чертежа”, где направление Кальмиусской сакмы в районе Миуса и Кальмиуса определяется так: „А от верх речки Миюса к верх речки Елькуваты к верху речкам к Калам. А те речки по левой стороне тоя дороги пали в море, а от речек от Кал к речке Караташу”. Проследив последовательно указанное направление Кальмиусской сакмы по карте, нетрудно усмотреть, что заключённые между Миусом и Караташем реки Калы, или Калки – это нынешние Кальчик и Калец, притоки Кальмиуса». (8, 119)

Подробнее...

Движение войск в походе против монголов шло от Киева вниз по Днепру:

«И отпустили пехоту смоленскую, черниговскую и киевскую по Днепру вниз до порогов. Галицкая же и волынская пехота плыли водою по Днестру, оттуда вверх Днепром до порогов, которых было с 2000 лодей. Князь же половецкий Котяк, хотя у руских князей большую любовь и поверенность приобрести и их своею верностию паче обнадежить, принял веру христианскую и крестился.

Князи собирались конными войсками у Заруба и, собрався, пошли вниз подле Днепра. И как, пришед, остановились против острова Варяжского, тогда приехали к великому князю послы татарские и говорили, что: „Хан их с рускими никакой вражды не имеет и, слыша, что вы хотите за половцев конюхов вступаться, сожалеет, что вы хотите напрасно кровь проливать. Понеже мы не пришли на земли ваши и никакой обиды вам не зделали, а имеем войну с половцами, конюхами нашими, и если хотите быть в покое, то учиним мир, а половцов к себе не примайте”.

Князи руские, много о том разсуждая, приняли оное татар представление за противное пользе своей, что татара хотят токмо на малое время миром обольстить, а, покоря себе половцев, тяжчайшие неприятели будут, не токмо онаго не приняли, но весьма неправо послов тех побили, разсуждая, если оных отпустить, то они хану своему о множестве войск руских скажут и оные, убоявся, уйдут. Не верили бо князи о множестве войск татарских, что им сказывали их быть более 200 000, а по правде сами усмотрели после, что их было гораздо более». (26, 216)

Подробнее...

Сбор русских войск для войны с монголами был описан Татищевым:

«Мстислав Романович крайне прилежал, чтоб войско как можно велико и вскоре собрать, дабы оных татар, не допуская до границ руских, в земле половецкой встретить. И со оным пошел сам, с ним смоленский князь Владимир Рюрикович, черниговский князь Мстислав Всеволодич, из Галича Мстислав Мстиславич. И сии старейшии были. С ними ж Даниил Романович владимирский и брат его Всеволод, Михаил Всеволодич с новогородцы и других князей много». (26, 216)

Мстислав Романович созывал большое войско, чтобы встретить врага в половецких землях, не допустив до Руси. Черниговский князь Мстислав Святославич назван Мстиславом Всеволодовичем. Причину ошибки помогает понять Тверская летопись. Здесь при именах князей дано отчество как по отцу, так и по деду. Относительно черниговского князя говорится: «Мстислав Святославич Черниговский Всеволодича Козельский». (27, 339) При сокращении известия отчество по отцу выпало и осталось отчество по деду.

Козельск был городом вятичей, которые участвовали в походе на монголов и были подвластны черниговскому князю. Именование Мстислава Святославича козельским недостоверно и связано с сокращениями текста. В походе участвовал козельский князь, упоминавшийся после Мстислава.

Подробнее...

В Ипатьевской летописи описаны просьбы половцев о помощи со стороны русских князей:

«Прибегшим же половцем в Рускую землю, глаголющим же им руским князем: „Аще не поможета нам, мы ныне исечени быхом, а вы наутрие исечени будете”.

Бывшю же совету всих князеи во граде Кыеве. Створиша совет: „Луче ны бы есть приятии я на чюжеи земле, нежели на своеи”. Тогда бо беахуть Мстислав Романович в Кыеве, а Мстислав в Козельске и в Чернигове, а Мстислав Мстиславич в Галиче, то бо беаху стареишины в Рускои земли. Юрья же князя великого Суждальского не бы в том совете. Се же паки млади князи: Данил Романович, Михаил Всеволодович, Всеволод Мстиславич Кыевскыи, инии мнозии князи. Тогда же великыи князь половецкыи крестися Бастыи. Василька же не бе, бе бо в Володимере млад». (5, 740–741)

Половцы обратились к русским князьям, предупреждая, что если их изрубят ныне, то русских изрубят на утро следующего дня. В Киеве был собран военный совет, на котором было решено встретить захватчиков в чужой земле, не дожидаясь их вторжения.

Подробнее...

Предыстория битвы на Калке в Ипатьевской летописи описана так:

«В лето 6732 (1224). Приде неслыханая рать моавитяне рекомыи татареве придоша на землю Половецкую. Половцем же ставшим Юргии Кончакович, бе болиише всих половец, не може стати противу лицю их. Бегающи же ему и мнози избиени быша до рекы Днепра. Татарам же возвратившися идоша в вежа своя». (5, 740)

Далее в статье описана битва при Калке, так что в ней объединены события двух лет, то есть весь период нашествия под руководством Джучи.

Среди кочевавших в Северном Причерноморье половецких орд самым знатным половецким ханом был Юрий Кончакович. Он бежал от монголов, которые преследовали половцев вплоть до Днепра.

Более подробен рассказ В. Н. Татищева:

«Слышали же мы пред многими леты, что они на востоке многие пределы и государства попленили, ясы, обезы и касоги обладав, пришли к Дону на половец. Половцы, будущие за Доном, как уведали, что татары Волгу перешли и все тамо повоевали, идут к Дону, бывшие тамо князи Даниил Кобякович, Юрий Кончакович послали всем князем до Днепра и за Днепр обвестить, чтоб все, совокупясь, пришли к Дону и могулов не пустили. Но князи уничтожили силу их, приказывали, чтоб они отступили за Дон и могулов, перепустя, в степи вели. Но татара, захватя оных и догоняя чрез Дон, всех порубили или пленили, а многие подле моря от глада померли. Тогда Котяк, князь половецкий, с другими князи пришли в Рускую землю к валу Половецкому близ Треполя, а Данил Кобякович и Юрий Кончакович были от татар за Доном побиты». (26, 215)

Подробнее...

Реалии похода на крайний север находим в описании Карпини завоевания Булгарии Батыем. Оно было приведено после рассказа о венгерском походе, то есть перед нами события осени 1242 года. (27, 57) Монголы усмиряли покорённую ранее и восставшую за время венгерского похода землю:

«Продвинувшись отсюда (от земель мордвы. – В. Т.) против билеров, то есть Великой Булгарии, они и её совершенно разорили. Подвинувшись отсюда ещё на север, против баскарт, то есть Великой Венгрии, они победили и их. Выйдя отсюда, они пошли дальше к северу и прибыли к паросситам, у которых, как нам говорили, небольшие желудки и маленький рот. Они не едят мяса, а варят его. Сварив мясо, они ложатся на горшок и впитывают дым и этим только себя поддерживают. Но если они что-либо едят, то очень мало. Подвинувшись оттуда, они пришли к самогедам, а эти люди, как говорят, живут только охотами. Палатки и платье их также сделаны из шкур зверей. Подвинувшись оттуда далее, они пришли к некоей земле над Океаном, где нашли неких чудовищ, которые, как нам говорили за верное, имели во всём человеческий облик, но концы ног у них были, как у ног быков, и голова у них была человеческая, а лицо как у собаки». (3, 51–52)

Подробнее...

Ибн ал-Асир исчислял спасшихся после разгрома булгарами монголов в 4 тысячи человек, что недостоверно. Судя по контексту его сообщения, таким образом он определял ничтожный остаток спасшихся воинов. Монголы нападали на Саксин и Волжскую Булгарию, каждая из которых могла выставить по 50 тысяч воинов. С учётом практиковавшегося монголами 20% перевеса в силах войско Куктая состояло из 120 тысяч воинов. Учитывая традицию преуменьшать численность монгольских войск за счёт подмены названий войсковых частей, следует признать, что первоначально речь шла о четырёх больших туменах, то есть 120 тысячах. К пришедшим с Куктаем 90 тысячам были присоединены 30 тысяч оккупационных войск из Хорезма.

Малая численность хорезмских войск объясняется тем, что их вторая половина, во главе с баскаком Хорезма каракитаем Чин-Темуром, в это время была придана в помощь Чормагуну. (32, 343)

Монголы включали в свои ряды воинов из разгромленных стран. Убыль из-за военной кампании в Саксине была частично восполнена набором в армию местных жителей.

Подробнее...

Многолетнее противостояние Руси и Булгарии из-за населённой финно-уграми территории облегчало монголам вбивание клина в их отношения с целью разобщения противостоящих завоевателям сил.

Среди монголов была развита астрология, и они приурочивали начинания своих дел к новолунию или к полнолунию, то есть к началу лунного месяца или его середине. (31, 118) Чжао Хун отмечал, что планы своих походов монголы рассылали начиная с третьего лунного месяца, то есть примерно с середины апреля. Затем во второй половине мая – начале июня собирался совет знати курилтай, на котором принималось решение о направлении осеннего похода. (13, 68)

Аналогом начала и середины лунного месяца были начало и середина календарного года, начинавшегося в начале февраля. Чжао Хун относил принятие решения о войне к середине года. В условиях удаления театра военных действий от Монголии требовалось время, чтобы собрать войска в той или иной точке границы раздвинувшейся империи к началу осенней кампании. Принятие решения и начало подготовки к войне в этих условиях с учётом влияния астрологии должно было сдвинуться на начало лунного года, то есть на февраль.

Подробнее...

Замирение между русами и булгарами в 1230 году произошло под угрозой монгольского нашествия. Более ранний аналогичный договор был заключён в 1221 году. Ему предшествовал речной поход Святослава Всеволодовича в Булгарию. Русы захватили и сожгли 15 июня 1220 года стоявший ниже устья Камы близ правого берега Волги булгарский город Ошель. (8, 444–445) Этот город отождествляется с Богдашкинским городищем, которое находится в 20 километрах южнее современного города Тетюши, в 7 километрах от Волги. (6, 195) В Никоновской летописи описан героизм защитников города, часть которых предпочла плену гибель вместе со своими семействами. (15, 84)

Татищев датирует поход годом ранее и приводит более подробный рассказ, в котором дополнительно упоминает об участии в штурме Ошели муромского отряда во главе со Святославом, сыном князя Давида Юрьевича.  Другая судовая рать ростовчан, отправленных в поход князем Васильком Константиновичем во главе с воеводой Воиславом Добрыничем, в это время разоряла булгарские города по Каме. (25, 208–209)

Подробнее...

Виктор Тороп

В летописи включены рассказы о первом сражении у реки Калки русов с монголами, которых летописцы знали преимущественно как татар. В Продолжении Суздальской летописи по Академическому списку в статье 6731 (1223) года происхождение новых кочевников определено так:

«Того же лета побиша татарове князеи руских. По грехом нашим приидоша языци незнаеми при Мстиславе князе Романовиче в десятое лето княжения его в Киеве. И прииде неслыханая рать безбожнии моавитяне рекомии татарове. Их же добре никто же весть ясно, кто суть и отколе приидоша, и что язык их и котораго племени суть, и что вера их. И зовут их татары, а иние глаголют таурмени, а друзии печенези, инии же глаголют яко же суть о них же Мефодии епископ патаромскыи свидетельствует яко сии суть вышли ис пустыни Етривския сущи межи востоком и севером, ко скончанию времени явися им, яже загна Гедеон, и попленять всю землю от востока до Евфрата и от Тигра до Понтийского моря кроме Ефиопия. Бог же един весть их. Но мы же вписахом о них памяти ради рускых князей и беды яже бысть им от них». (19, 503–504)

Подробнее...